А все — нету девчонки. Будет сидеть взаперти в какой-нибудь сакле на высокогорном пастбище, и будет ее беспощадно драть в разные места все джигитское мужепоголовье этого самого пастбища, хрипло рыча от страшного возбуждения. Ох и любят они «белий баба»! А через пару месяцев она умрет. Наши женщины не живут долго в плену у горцев — практика так свидетельствует. И мрут они в большинстве случаев не от инфекций, которые никто не лечит, не от кровотечений и побоев. Можете мне поверить на слово — я довольно долго терся рядом с этой грязной кухней.
Наши женщины в горском плену умирают от тоски. Они не рождены быть рабынями — их свободолюбивая славянская натура яростно протестует против такого чудовищного недоразумения. Наши женщины не могут простить нам, славянским мужикам, что мы позволили басурманам надругаться над ними, — они не приемлют этого произвола еще и потому, что произошло это не в тринадцатом веке, при штурме посада, а в наши дни, когда цивилизация настырно ломится генной инженерией в дома с евроремонтом, плещет виртуальной реальностью в наши холеные лица, забывшие тень от забрала, цепляется нитями глобальной сети за наши слабые руки, которые уже не в состоянии держать тяжелый меч.
Мы не можем защитить свою прекрасную половину. Души древних воителей возмущенно ропщут в нашем захиревшем астральном поле. Наши женщины умирают в горском плену не от физических страданий. Они сгорают от стыда за нас…
Вспомнил свою несчастную жену, которая сполна испытала все прелести чеченского плена, и до того вдруг захотелось стрелять — аж зубы свело.
А лучше — не стрелять. Лучше голыми руками. Хрясть — в височек! Шарах — ребром ладони по кадыку! И подхватить могучее тело падающего врага, вобрать в себя его последний трепет, впитать частичку его воинского умения, боевого духа, истекшего из умирающего в виде конвульсивной дрожи. И так далее в том же духе — хэй-йя!!! Раззудись плечо, развернись во всей красе боевая пружина — это мы умеем. И вообще — о чем разговор?! Какое там, к чертовой матери, «соскочить по-тихому»!
— Валера! — позвал я выбравшегося на дорогу Поликарпыча, пыхтевшего от напруги — помимо свертка с обивкой и поролоном, он подцепил еще и подушку сиденья.
— А ну ответь на вопрос не задумываясь!
— Да ну тебя в задницу, — угрюмо пробурчал Валера, укладывая добычу в багажник «Нивы». — У тебя семь пятниц на неделе — с утра зубы скалил, после обеда фырчишь — гонор свой показываешь, а к вечеру опять анекдоты будешь рассказывать.
