00 я в гордом одиночестве торчал под фонарем при въезде в переулок, соединяющий улицу Пушкина с площадкой третьего микрорайона. Поликарпыча решил не привлекать, поскольку дело предстояло деликатное, требующее полнейшей конфиденциальности, а при определенном стечении обстоятельств чреватое большущими неприятностями как для меня лично, так и для всех, кто в этот момент окажется рядом со мной. Не хотелось без нужды подставлять славного парня, который и так рисковал, работая на меня за какие-то паршивые двести баксов в месяц.
Погода стояла чудесная. Падал крупный снег — весьма редкое явление для данного региона. Я давно не стоял вот так, бездумно глядя на фонарь, в световом пятне которого падающие снежинки кажутся искристыми жемчужинами, ниспосланными на землю каким-то великодушным божеством в награду за добродетельность и долготерпение людское. Ах, прелесть какая! Опять возникло мимолетное желание бросить к чертовой матери эту войну и жить по-человечески.
Это я расслабился — от рук оборзел. Мирная жизнь подточила психологию пса войны, размягчила очерствевшую душу закаленного бойца, нанесла удар по формировавшимся годами прочным установкам типа «убей первым, дабы не умереть самому», «хороший враг — мертвый враг», «лучше всех убить, а потом пожалеть об этом, чем кого-то пожалеть, а потом быть им убитым», и так далее. Надо взять себя в руки — этак недолго до полной дисквалификации. А что такое полная дисквалификация для воина? Кто не в курсе, поясняю: это СМЕРТЬ…"
"Рассеянно глядя на снежинки, вальсирующие в световом кругу, я взвешивал свои шансы на успех.
В принципе мне нужно было совсем немного. Я ждал одного человечка, который запросто мог дать мне это «немного». Ну, в долг, разумеется, — не в этом суть. Важно, захочет он дать или скорчит холеную физиономию в недоуменной гримасе и пролепечет: «А вы, собственно, кто такой будете»? Во втором случае даже и не знаю, каким образом мне поступить.
Я, конечно, могу сломать ему шею или умертвить каким-нибудь другим способом — у меня их в арсенале как минимум десятка три. Но толку от этого не будет. Человечек этот хитер чрезвычайно, прошел огонь, воду и медные трубы, имеет свою устойчивую шкалу ценностей, и заставить его сделать что-либо против его воли можно только с помощью психотропных препаратов. А у меня их нет — у меня сейчас вообще ничего нет.
