Сыграем

— Вот видишь, — заговорил он, не отрывая от меня взгляда, — она не смотрит так на тебя или Дэйви. Только я получаю сумасшедший взгляд. Потому что я особенный.

Бен что–то сказал. Но я не расслышала. Потом Мал отвел взгляд, и момент был упущен. Чары были разрушены.

— Это так мило, честно. Она жить без меня не может."

"— Несомненно, — Бен рассмеялся.

Я сжала зубы. К черту Мала Эриксона и его игры.

— Просто я еще не встретилась с вашим солистом Джимми, — сказала я, наконец, найдя ответный удар. Я могла сражаться как словами, так и кулаками.

После того как он выставил меня на посмешище, меня бы устроил любой из вариантов. — Может быть он — настоящий любимчик, а ты только на втором месте. Об этом ты не подумал?

Он даже рот разинул.

— Не могу поверить, что ты только что это сказала.

Я не ответила. Посмотрим, как ему понравится, когда его самого дразнят.

— Энн, ты пытаешься заставить меня ревновать? Тебе не понравится видеть меня ревнивым! — пьяный псих взревел и начал бить себя по груди, как Кин-Конг или Халк, или все равно, кем он там старался показаться.

— Забери свои слова назад.

— Нет.

— Не играй со мной, Энн. Забери свои слова или я заставлю тебя.

Я недоверчиво поморщилась. И он еще говорит, что я сумасшедшая. Ну, или смотрю на него как сумасшедшая. Не важно.

Этот безумец пожал плечами.

— Ладно, Тыковка. Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Без дальнейших церемоний он набросился на меня. От испуга я завизжала. Как резаная. Моя пивная бутылка полетела на пол.

Можно сказать, что я боюсь щекотки. Да что уж там, я ненавижу, когда меня щекочут! Его пальцы нашли все самые чувствительные места. Проклятье! Словно кто-то дал ему карту моего тела. Я, задыхаясь, пыталась освободиться.

— Соблюдай границы, ты, ублюдок! — прошипела я.

Его более чем злорадный смех был мне ответом.

Вдруг я начала соскальзывать с дивана.

К слову сказать, он пытался предотвратить мое падение, используя для этого свое тело: схватил меня и передвинул в обратную сторону.

Мы свалились вниз, клубком из рук и ног, я приземлилась сверху. Мал крякнул, когда его затылок ударился о паркет.

Ой, должно быть, это было больно.

Несмотря на то, что он ударился, его руки крепко прижимали меня к себе. Прикосновения к нему были приятными, лучше, чем я могла себе вообразить. Вам стоит знать о том, что я, в самом деле, это представляла уже, когда стояла снаружи, на балконе. Игривый огонек исчез из глаз, и каждый дюйм его тела напрягся.