Сыграем

— Хорошо, тогда я хотела спросить: не хотели бы вы, девочки, быть может, приехать домой на День Благодарения? — ее голос звучал полным надежды, умоляющим. — Было бы здорово с вами обеими повидаться.

— День Благодарения? — спросила Лиззи, будто никогда не слышала о таком событии. — Мы подумаем над этим... конечно.

Черта с два.

— Не думаю, что у меня получится отпроситься с работы, мам, — сказала я. — Извини.

Мама издала грустный вздох, и сердце, которое я закалила от эмоций, связанных с ней, остановилось. Это был укол вины, но не достаточный для того, чтобы заставить меня вернуться домой.

Даже и близко не способствующий тому, чтобы я это сделала. Теперь у меня была своя жизнь.

— Но, Энн, ты никогда не берешь отгулы, — сказала она. — Это может плохо на тебе сказаться.

— Рис рассчитывает на меня, мам.

— Разумеется, у тебя есть право отдохнуть на некоторые праздники. Ты уверена, что он не использует тебя?

Я просто уставилась на телефон.

— Вот, блин, мам, — сказала Лиззи. — У меня телефон скоро отключится.

Мне жаль.

— Ты постоянно забываешь его зарядить.

— Знаю. Слушай, мы любим тебя. Было здорово с тобой пообщаться. Поговорим на следующей неделе.

— Ну, хорошо, девочки. Берегите себя.

— Пока, — выкрикнула Лиззи, продолжая представление.

Я произнесла слово губами. Честное слово, это самое большее, что я была способна сделать. Охрененное спасибо, что мы прошли через это до следующей недели.

Лиззи завершила разговор, ее рука несколько отчаянно водила вверх и вниз по моей спине.

Будто я нуждалась в заботе. Я была той, кто усадил ее и объяснил, что представляет собой цикл. И о сексе тоже рассказала я. Я просматривала ее домашнюю работу, проверяла, чтобы она вовремя делала задания. Я могла оставаться сильной, чтобы не развалиться на части. Так что я до сих пор еще не отошла от проблемы, что была у меня с матерью. Но отойду.

— Мы не поедем домой, — сказала она.

— Ни за что.

Я вскочила на ноги, поправила серое вязаное платье и колготки. Открыла дверь спальни. Мал сидел в кресле, смотря телевизор.

— Эй, готовы идти? — спросил он.

— Да. Готовы.

Он вскинул голову:

— Что случилось, Тыковка?

Я выдавила улыбку, подходя к нему. Из-за него мне хотелось улыбаться. Что не было абсолютной ложью. Вот только беспокойство не покинуло его глаз.

Но моей матери не удастся разрушить то, что между нами было.

Я наклонилась к нему, положив руки на спинку кресла, чтобы стать ближе.

— Эй.

— Привет, — сказал он, обхватывая меня за плечи.