Сыграем

Несмотря на желание, чтобы меня не касались, что-то во мне расслабилось из-за прикосновения. Из-за его близости.

— Мне нужен поцелуй.

— Что, прямо сейчас? Тогда тебе повезло. Для тебя у меня их бесконечный запас.

Боже, он был таким милым.

Я прижала губы к его губам, для начала легонько целуя его. Его рука скользнула в мои волосы, поддерживая голову. Затем его язык проскользнул ко мне в рот. Тепло, радость и счастье наполнили меня. Этот парень был волшебником. По крайне мере, у него был волшебный язык. И действительно, не в этом ли был весь смысл жизни? Нет, ладно.

Не пытайтесь проследить такую логику.

— М-м. — Я нашла свое место под солнцем.

— Попытка ничего так, — сказала он, потирая губы. — Хотя, тебе тоже стоит немного попрактиковаться.

— Ха-ха.

— Услышала плохие новости? — спросил он.

— Нет. Просто моя мать вынесла мне мозг.

Вот, пусть запишут на пленку, я официально поделилась тем, что меня гложет.

— Да?

— Да. Пошли, раздобудем завтрак. Не хочу, чтобы ты опоздал на репетицию.

Его так просто не проведешь.

— Не нужно грустить, Энн. Мне охренеть как тяжело видеть тебя грустной.

— С тобой мне становится легче.

— Дружище, конечно становится. Ты видела, что я только что вытворял? — он ухмыльнулся, и я засмеялась. — Так-то лучше. Давай, нам пора. А иначе, если мы продолжим целоваться, то не пойдем никуда, кроме как в постель.

Глава 14"

"На репетицию мы опоздали на десять минут, и виной тому были «Яйца Бенедикт»[14]. Мал сел за столик, повернувшись спиной к остальной части помещения, на голове у него была бейсболка.

Его узнала только официантка и попросила автограф, и он оставил ей щедрые чаевые. Я вполне уверена, что видела, как в ее глазах сияла любовь, когда мы уходили. Лиззи тоже недалеко ушла в плане сентиментальности. Чертовски уверена, что он пытался заслужить ее расположение, задавая вопросы о ее учебе и о жизни в целом. Он искренне проявлял интерес, сидя напротив, внимательно слушая ее ответы. Еще ее сильно впечатлил его черный «Джип» со всякими прибамбасами, которые были только известны человечеству.

Но отбросив пристрастие к внедорожникам, можно понять, что Мал был человеком многих достоинств. Мое сердце и гормоны воспринимали его очень серьезно. Глубоко внутри все мои опасения сбежали. Он обладал мною, и если посчитать руку, лежащую на моем колене во время завтрака, как индикатор, то он знал об этом. Довольно странно, но меня это не беспокоило.

Хватит переживать насчет матери.