Сыграй со мной в любовь

Но, стоило войти, оценивающий взгляд синих глаз прошелся скальпелем от макушки до пят, и все встало на свои места.

Когда-то мы уже согласовывали правила игры: не звонить, нее писать, не надеяться. Кажется, сейчас настало время вновь прописать условия и быстро начать учиться по ним жить.

— Я рад, что ты приняла правильное решение, — вкатив в просторный коридор мой чемодан, Дима подхватил Веру на руки и двинулся вглубь квартиры.

Ответное ""я тоже на это надеюсь"" так и осталось неуслышанным. Моя первая фраза в нашей новой жизни.

До чертиков хотелось, чтобы это было тем самым ""первым блином"", который всегда комом.

— Назад пути нет, — на всякий случай подбодрила я себя и, совершенно не представляя, как буду здесь жить, двинулась следом на громкий мужской голос и звонкий детский смех.

* * *Если бы жизнь можно было представить как картину, моя оказалась бы похожа на полотно сумасшедшего пуантилиста. Разноцветные точки на холсте — я и Дима — множились каждый прожитый миг, заполняли все новое и новое свободное пространство, но никогда не смешивались и даже не соприкасались.

Первая встреча в квартире оказалась знаковой. Через несколько минут Дима показал мне комнату для Веры, которую еще предстояло превратить в детскую, а после еще одну гостевую, дальнюю от спальни — для меня.

— Где находится моя комната, ты знаешь, — вкатил чемодан. — Если в списке «передников» наметится окошко, можешь заглянуть. Старый конь, говорят, борозды не портит.

С таким же успехом он мог плюнуть мне в лицо или предложить ночевать у него на коврике.

Последнее даже было бы гуманнее. Но я смолчала. Мой внутренний кассир подбил эту обиду к уже скопившимся, проверил, хватает ли ресурсов на оплату счета за два года молчания, и вынес суровый приговор: ""Пока рано"".

Это же ""рано"" произносить ему пришлось не раз и не два. Совместные ужины, завтраки, случайные встречи ночью на кухне — мы искрили как оголенные провода от любого соприкосновения.

Глупо было думать, что две разные жизни можно резко объединить в одну.

Это скорее было из разряда фантастики, но иногда, когда на коленях отца Вера начинала заходиться смехом, я грешила иллюзиями, что моя жизнь могла быть такой на самом деле — втроем, счастливо и без камней за пазухой.

Это были сладкие иллюзии и горькие одновременно. Особенно грустно они разбивались по вечерам, когда Вера засыпала, и из родителей мы с Димой сразу же превращались в незнакомцев.

Третий наш совместный вечер дался мне тяжелее всего.