Сыграй со мной в любовь

Вываливать не Лику всю грязь, в какую пришлось окунуться самому, не хотелось. Это было моё решение, мои деньги, мой приказ работать на результат. Только разрешить ей бояться и дальше я тоже не мог.

— Человека, который в прошлый раз стоял за проверками и покушением, нет в живых. Он погиб в аварии.

Охнув, Лика прижала ладонь ко рту.

— Ты… Нет… — краска отлила от её лица. Моя совестливая девчонка казалась перепуганной.

— Лик, послушай, это… — я хотел сказать, что это обычная авария. Плевать, какие давал распоряжения Севе.

— Не говори ничего, — остановила меня. — Сейчас ты солжёшь. И одной ложью между нами станет больше. Не хочу.

Она тряхнула головой, будто этим нехитрым движением можно было разогнать все страхи и стереть вину.

— Маленькая идеалистка повзрослела, — я ткнулся носом в её пахнущие детским шампунем волосы. На душе стало легче.

— Наверное, это эгоизм, и мне должно быть стыдно… — Лика спрятала лицо в ладонях.

— Поверь, ты последняя, кого можно назвать эгоисткой на этом шарике, — пришлось насильно отлеплять её руки и поцелуями осторожно, медленно заставлять оживать.

Мои губы добрались до её губ и, забив болт на нежность, обрушились на них поцелуем.

Слизывать поцелуями прошлое было сладко и горько одновременно. Впервые между нами не было страсти и омута эмоций. Мне хотелось утешить и поблагодарить. Хотелось рассказать, как хреново было тогда без неё и признаться, что готов снова заплатить за эту близость любую цену.

Прорва признаний, о которых и сам не догадывался. Сильных, радостных, острых. Откуда они только брались? Где в моей забитой тысячей дел голове жили? И почему молчали о себе раньше?

Глава 25

Лика

Я давно научилась просыпаться вместе с Верой. Даже сейчас, когда мы спали в разных комнатах, я ни разу не пропустила пробуждения своей малышки. Ни разу, кроме сегодняшнего утра. Снабженная датчиком движения видеоняня пищала, не замолкая.

Такой же обалдевший, прижимая меня к своей груди, рядом лежал Дима. Одежды не было ни на нём, ни на мне, и лишь одно на двоих одеяло сиротливо ютилось у ног.

Спустя несколько ударов сердца стук прекратился, и дверная ручка опустилась вниз.

— Черт, — вырвалось у меня, и мы оба, не дыша, уставились на кнопку стопора замка.