Сыграй со мной в любовь

""Уверена, тебе понравится и сама программа и то, что будет после"", — от этого красноречивого обещания мой член, у которого слово ""трахаться"" уже месяц ассоциировалось только работой, даже не дернулся.

""После"", в моем представлении выглядело иначе: кое-кто усадит свой тощий зад в машину и увезет куда подальше спасать других. А кое-кто другой отправится спать мертвым сном в свою освободившуюся квартиру, потому что за неделю на гостиничной койке уже почти превратился в зомби.

Мысли о гостиничных подушках и Севином отчете, как дважды два сложились в кофе.

Чашка допинга мне сейчас была просто необходима. О долге перед пичугой я почему-то даже и не вспомнил. Какая девчонка, когда в глаза хоть спички вставляй, а еще минимум час извилинам предстоит напрягаться? И это стало моей ошибкой.

* * *"

"Катя, официантка, работавшая по вечерам в кафе автоцентра, поставила на стол мой спецзаказ и, заговорщицки подмигнув, удалилась. Если бы людей можно было копировать, первой я размножил бы Катю.

Даже подозревающий всех вся Сева за два месяца работы новой официантки не смог к ней придраться, а уж ее кофе… Иногда только ради него стоило продолжать работать до поздней ночи.

Мой любимый рецепт Катя освоила в разы быстрее, чем Наташа, а за то, что ни с одним из клиентов не продвинулась дальше дружеского подмигивания ей вообще медаль следовало подарить — ""За стойкость в мире тотального бабского блядства"".

Полная противоположность уверенной в своей неотразимости Кристине.

Не будь Катя моей работницей, оказалась бы первой, за кем приударил, появись у меня хоть минута свободного времени.

На мысли о ""приударить"" я обвел взглядом зал и чуть не поперхнулся.

За дальним столиком у окна, огороженная от всех крышкой ноутбука с надкусанным яблоком, виднелась знакомая русая голова.

— Давно она здесь? — спросил я у проходившей мимо Кати.

— Час, — девушка улыбнулась. — Но скоро мы закрываемся, так что уже нужно будить.

— Будить? — мне показалось, что ослышался.

Катя утвердительно закивала.

— Она так усердно что-то писала, а потом засмотрелась в окно, и вот…

Не веря, что такую активную барышню как моя пичуга мог свалить сон, я решил подняться и убедиться лично. Пара посетителей хмуро проследило взглядом, словно я какой-то маньяк, охотящийся за маленькими беззащитными девочками, но, благо, вмешаться никто не пожелал.

— Эй, акула пера! — я потрогал отвернувшуюся к окну пичугу за плечо.