Сыграй со мной в любовь

 — Сейчас! — взгляд остановился на антресоли, куда мы с братом обычно складировали вещи, которым не было места на полочках и в шкафу. — Там коробка.

Заведенный до отказа, Дима, к счастью, не стал задавать вопросов. Не выпуская меня из объятий, он дотянулся до антресоли и, словно опытный жонглер, пальцем спихнул на себя небольшую картонную коробку. Лента презервативов, что лежала сверху сказала все сама за себя.

— Гуманитарная помощь. Брату. Мама прислала, — от накатившего смущения я спрятала лицо на широкой мужской груди.

— Спасибо ей."

"Дима не стал медлить. Одной рукой, подняв мою голову, он заставил смотреть в глаза. А потом, немного отступив, спешно раскатал на всю длину латекс.

— Прости. Во второй раз будет медленнее.

Сильные руки легли мне на ягодицы и, словно пушинку, оторвали от пола.

— Я обещаю.

Головка члена уперлась во влажный вход, и не успела я спросить, за что ""прости"", как Дима опустил меня на себя. Резко, на всю глубину и так жестко, что дыхание перехватило.

Никогда не испытывала таких ощущений.

— Блядь, — горячие губы обожгли дыханием ключицу, — какая ты тесная. Сдохнуть можно…

Вместо ответа я крепко обхватила ногами бедра Димы и, шалея от собственной смелости, заскользила по стволу вверх и вниз. Один раз. Другой… Безнаказанный третий.

Когда только научилась быть такой раскованной! Еще сутки назад и думать о том, что Дима окажется так близко не могла.

— Не искушай судьбу, маленькая. Я совсем не железный, — правая ладонь Димы на миг оторвалась от ягодицы, и спустя секунду со звонким шлепком вернулась назад.

— А какой ты? — мой стоп-кран сорвало напрочь.

— Какой… — Дима почти вышел и жестко, выбивая из меня дух, снова толкнулся. На этот раз еще быстрее и глубже. Если бы ключница висела на этой стене, точно грохнулась бы на пол.

— Еще… — я закусила губу, сдерживая стон. Полная беспомощность и потрясающая заполненность действовали на мозг как наркотик.

— Про второй раз помнишь? Я обещал. — Дима ухватил меня покрепче. — А сейчас… Ты сама виновата.

Его жадный рот накрыл мой, и одновременно с языком на меня обрушился третий толчок. Сказать очередную глупость или просто вдохнуть я уже не успела.

Дима не шутил, когда говорил, что сдерживает себя.