Сыграй со мной в любовь

Но я не пил. Вместо этого привычно пахал. Сутками. Как проклятый. Даже когда однажды на порог заявилась Нина, кажется, не заметил. По вечерам она шумела на кухне. Пихала в меня еду. Каждую ночь пыталась довести до кровати, но обламывалась и оставляла под пледом на диване.

Не помню, сколько это продолжалось. Может месяц, может больше. В один из дней я просто сменил замки, и все закончилось. Усталость, вина, пахота — выгорел.

Как бы я ни гробил себя, сколько бы Сева ни сливал прокурору информации на Островского, мальчишку это спасти не могло.

Мой поезд, в котором, облизывая пальцы, ела лазанью и признавалась в любви смешная девчонка, ушел. Оставалось жить дальше. И я жил.

В один из вечеров подвез домой Катерину. Перекинулся парой слов, поцеловал, а потом так и остался у нее до утра. Ночь, другую…

Просто секс. Без неловких разговоров о планах и правилах. Я не спешил звать ее в ресторан, а она не смотрела на меня, словно я ее личный центр Вселенной. Мы были друг у друга словно технические остановки между станциями.

"

"Спустя совсем короткий срок Катя вернулась к бывшему мужу. Общий ребенок, квартира — я не вмешивался. После потянулась вереница из женщин. Не так как в молодости — трахать все подряд не было ни сил, ни желания. Но кровать не пустовала.

Так сам не заметил, как пролетело время, а в конце зимы в аварии погиб Островский. Официально это был несчастный случай, на самом деле… Сева молчал, а я не стал уточнять. Чувство вины притупилось. Вроде бы и дышать стало легче. Но в глубине все еще свербело, будто потерял что-то по-настоящему важное, свое.

Возможно, давила на мозг банальная усталость.

Даже у белки, запертой в колесе, было два выхода: остановиться или свалиться в спасительный обморок. У меня выходов не было. За два года я нанял и уволил трех замов, с огромным трудом нашел директора для нового автоцентра, но все равно продолжал сам курировать основные вопросы.

Бывшая все же не зря называла меня ""неизлечимым трудоголиком"". К тридцати восьми, вроде как, пора было бы научиться диллегировать и доверять.

Хотя бы в бизнесе. Но с доверием у меня год от года становилось все хуже. Организационные вопросы, административные — все сам, словно мозг атрофироваться, если бы уменьшил ему нагрузку.

Иногда и за чашкой кофе глаза упрямо пялились в монитор: просмотреть входящую почту, мельком глянуть новости и видео с камер наблюдения.

Даже в конце насыщенного рабочего понедельника.

Давно нужно было заканчивать и ехать домой.