Сын Дьявола

Заношу руку над дверью и слышу звук отъезжающего автомобиля. Подбегаю к окну и вижу, как машина Андронова выезжает через кованные ворота. Он уехал? А как же наш разговор? А как же вызволение Максима?

А может быть это тот шанс? Знак свыше. Мне нужно уходить. Я просто дождусь суда и выступлю свидетелем.

— Светлана… — кожа покрывается льдом от бархатного голоса за спиной. — Нагулялась?

Этот вопрос. Он как издевательство. Он ведь все знает. Видел меня. А теперь ждет, когда упаду на колени и буду молить о пощаде. И ведь придется.

Поворачиваюсь медленно, смотрю в глаза дьявола. Он заберет мою душу. Высосет жизнь. И предательское сознание подкидывает картинки того, как он будет это проворачивать. Издеваться. Уничтожать то светлое, что я в себе хранила. Ту любовь, что подарила Максиму.

Молчание. Неприятное. Растекшиеся ядом в воздухе. И дышать уже нет сил.

— Пойдем, дочка, поговорим.

Дочка? Дочка? Да как он смеет. Какое он имеет право называть меня так, а следом сканировать похабным взглядом? Ненавижу.

Прохожу за ним в кабинет и вижу, как он отправился наливать себе виски. Три четверти бокала. Три кубика льда.

Дыхание задерживаю и хочу излиться покаянной тирадой, сыграть ту роль, о который говорил Константин, но не могу и произнести ни слова. Цепляюсь за ветку дерева на краю обрыва.

Уголок рта Андронова дергается на мой вопрос, он переводит взгляд на фотографию на камине. Там мы втроем. Вроде бы счастливая семья. Но улыбки натянутые, потому что ради фото всех оторвали от сверх важных дел.

Он поднимает свободную руку с часами Ролекс и мне мерещится. Точно. Но я как будто вижу каплю крови. Или это подсознание издевается, сгущая краски страха и ужаса.

Андронов опускает фотографию на камин. Слышу треск стекла и вздрагиваю.

— Твоя мама нас покинула. Предала.

— Вот как, — в душе ничего. Не удивления. Ни боли. Я бы тоже покинула. Дай только шанс отсюда смыться.

— И ты предала… — стреляет он словами и со стуком ставит стакан на камин.

Сглатываю. Перевожу взгляд. И жажду зажмурится.

Быстро утираю слезы.

— Я просто влюбилась.

— Да, что ты? — делает он шаг ко мне, и я невольно бросаю взор в окно. Может выпрыгнуть, может быть тогда на его лице выглянет жалость. Сострадание. Хоть что-то! А не это каменное выражение лица.

— Я полюбила Максима.

— Он убийца и насильник.

— Он не виноват, отец! — заламываю руки.