Сын Дьявола

 — Знала бы ты, как мне хочется разодрать на тебе одежду и просто вставить, чтобы яйца перестали гудеть, а член болеть…

— О, боже, — мычит она сквозь мой палец, и я размазываю влагу по губам, жажду снова ощутить их вкус… — Почему ты не целуешь меня?

— Куда, — тут же усмехаюсь я, и слышу еле слышный шепот.

— Не знаю, куда угодно… Просто я, кажется, умру без этого…

— А я сдохну, как только это случится…

— Тогда у нас дилемма, — соблазнительно улыбается Лана, скручивая мои внутренности жгутом еще сильнее. — Тогда я тебя сама поцелую.

Это будет называться компромисс.

— Мне нравятся компромиссы, — рычу я и дергаю бедрами между ног сильнее, словно пытаясь пробиться сквозь тканевый барьер. И снова. И снова. Почти трахая Лану через одежду.

— А мне нравишься ты, — выдыхает она после очередного толчка и короткого стона.

Сама касается моих губ. Нежно, так нежно гладит их своими, кончиком языка прося разрешения на вход.

И я теряюсь. В ней. В нас. В чувствах. В эмоциях. Даже не думал, что секс на кровати может быть настолько хорош.

Но до секса далеко. Сначала я хочу попробовать кое-что другое.

Вставить и кончить я успею всегда, тем более Лана уже полностью отдала мне бразды правления, дала понять, кто сегодня владеет этим прекрасным телом.

Последнее грубое вторжение языка в рот, чтобы почти задохнулась, и веду дорожку поцелуев вниз, по шее. Прикусываю губами. Резко, до ее вскрика, ставлю засос и продолжаю свой развратный путь ниже.

Резко задираю водолазку и, пока не опомнилась, стягиваю через голову, стараясь не смотреть в глаза.

Замираю, смотря на дерзко торчащие острые вершины, невероятно просящиеся в рот.

Провожу пальцем по окружности небольших сисечек, делая восьмерку, наблюдая, как дрожит у Ланы тело. Из-за меня дрожит. Только из-за меня.

— Господи, Максим, — смеется она… — Слово титьки такое не сексуальное…

— А как, — дую на соски, вижу, как они твердеют еще больше, пальцем поглаживаю один из них. — Как еще их можно назвать, если это титьки.

— Грудь, — предлагает она и я ухмыляюсь.

Грудь плоская, а тут две отличные титечки, которые очень удобно ложатся в руку и дрожат от этого.

Накрываю одну из них губами, тут же слышу вскрик и грубо закрываю рот ладонью. Не стоит никого будить.

Меньше всего я хочу отсюда драпать, я хочу остаться до утра.

Обвожу второй сосок языком, втягивая его в рот, и резко отпускаю. Она изгибается, как пронзенная током. Член уже нещадно болит, яйца гудят, но я не пацан какой-то, я могу потерпеть.