Сын Дьявола

И я резко выдыхаю горячий воздух, не в силах оторвать взгляд от этого органа. Смотрю и смотрю, слыша, как дыхание Максима в унисон моему становится прерывистым, тяжелым.

Рот заполняется слюной, и я хочу сглотнуть, но он словно знает… Все, всё обо мне знает.

— Не сглатывай, — требует Максим, и я поднимаю взгляд.

— Спусти слюну на хер и размажь по всей длине.

Это настолько же грязно, насколько возбуждает. И еще с ума сводит запах, не острый, скорее размытый как краска, терпкий, приглушенный, чисто мужской. Я киваю, не в силах противостоять своему телу, которое запускает команду в мозг.

И я, не сводя взгляда, приоткрываю рот, спускаю обильную струйку слюны, чувствую, как заливает пальцы. Они не двигаются на внушительном органе, ждут распоряжений его владельца.

Большой палец Максима гладит мне нижнюю губу, давит, и я беру его в рот, всасываю и ласкаю языком.

Другую руку Максим тянет к моей, что застыла на члене, и задает темп движений.

Максим смотрит в глаза и не отпускает из эмоционального плена. Рука в руке все чаще по гладкому стволу, и я отпускаю его палец изо рта, спускаю новую порцию слюны.

Вижу, как Максима потряхивает, меня тоже уже трясет, внизу между ног настоящий шторм, в груди рванный стук сердца.

Его рука вдруг хватает меня за волосы, и он тянется к своим губам. Целует грубо, резко. Шепчет сдавленно:

— Любишь сосательные конфеты?

— Только если с начинкой, — отвечаю, не думая, стремительно и тут же понимаю в чем суть вопроса.

А руки между тем гладят член все чаще, заставляя его разбухать все больше.

— Тогда знаешь, что нужно с этим делать, — толкает он мою голову вниз и убирает руки, оставляя меня наблюдать, как пульсирует уздечка на темной головке.

— Я никогда… — пытаюсь поднять голову, но он больше не дает и дернуться, теперь он настойчиво требует завершить то, на что я весь вечер дразнила.

И мне нужно отказать, выгнать его! Прямо сейчас.

— Плевать как, Лана, просто возьми в рот. Хоть ненадолго.

И я раскрываю губы, бросая последний взгляд на напряженное лицо Максима, сведенную челюсть, каплю пота на виске и совершенство торса и языком касаюсь шелка самого кончика. Облизываю по кругу, как мороженное, чувствуя солоноватый вкус, как у фисташкового, и с трудом вбиваю вершину.