Сын Дьявола

И только резкий удар по щеке приводит меня в чувство.

— Чокнутая! — орет, трясет меня за плечи мокрый Максим, пока по его лицу стекают дорожками капли воды с волос. Таких блестящих на солнце волос. — Я спрашиваю, ты чокнутая?!

Кто он? Кто я? Мы никто. Просто пауки, плетущие свой шелкопряд по углам. Кто мы? Мы никто… Просто насекомые, которые все что и могут делать, так это трахаться. И это именно то, что мне нужно сейчас. Не дал мне умереть, так пусть трахнет. В этом он мастер.

— Да, — отвечаю просто, и без оглядки ныряю в него.

Ненависть — чувство неподдающееся объяснению. Правда оно не решает проблемы притяжения тел.

Молодые, горячие. Мы жаждем друг друга, словно два животных. И все, что должно нас разделять — социальный класс, претензии, предательство, ревность, — все уходит на задний план, давая дорогу грешному удовольствию, что нас пожирает.

И вот уже моя рука шумно, подобно дыханию, торопливо сдергивает мокрые, липкие джинсы. Вторая рука держит мокрый шелк волос, пока твердые губы сталкиваются с нежными.

Я вроде бы и чувствую, вроде сгораю в пламени похоти, что зажигает во мне один ее блестящий взгляд. А вроде бы смотрю со стороны. Понимаю, что занимаемся ерундой. Понимаю, что все неправильно. Так быть не должно! Что надо оттолкнуть, отвести ее домой, но как же сложно оторваться от тонкого, полыхающего страстью тела.

И чего ей вообще вздумалось топиться?

Вчера же было все нормально. Она даже злилась, стакан в меня кинула, но идея проследить за ней сегодня была очень удачной. Но я почти ушел, пока она торчала в доме Королева.

Злился, бесился, но не двинулся с места, пока не появилась заторможенная, бледная Лана. А потом я рванул за ней, когда она побежала.

А теперь я на ней, уже стягиваю трусы и коленом раздвигаю ноги, дурея от вида розовых раскрытых складок.

Но судя по бешенству и одержимости во взгляде, Лана не в себе. А меньше всего мне хочется трахаться с будущей пациенткой псих диспансера.

— Лана, — отрываюсь от губ, хватаю двумя пальцами за лицо и смотрю в глаза. — Лана, кто я?

— Ублюдок, — тут же отвечает она, царапает мне в кровь спину. — Предатель, отброс общества, скотина… Но…

Удивительно сильным движением она делает рывок, разворачивает меня на спину, седлает и безумно улыбается.