И все-таки решение ты принял неправильное, парень. У тебя был шанс уехать, а теперь сам смотри. Мы ведь за последние полгода третий раз доукомплектовываемся. Догадаешься, почему так часто?
Сказанное капитаном меня обескуражило. Получается, за полгода состав тысячи наверняка поменялся почти полностью. Посмотрев на мою вытянувшуюся физиономию, тысячник добавил:
– Вот-вот, парень. Лирантская эта тысяча теперь только на бумаге. Хорошо, если сотня лирантцев тут теперь наберется. Я и сам, между прочим, не из Лиранта.
Ну да чего уж теперь, боги знают, может, судьба тебе такая. Лекари нам нужны, и звание твое я утверждаю. В бой в первых рядах тебя, как и коллег твоих, никто посылать не будет, но случается по-разному. Так что тренироваться будешь наравне с новобранцами. Тренировки начнем, когда наберется хотя бы человек пятьдесят. С ветеранами тебе тренироваться рано, так что до сего момента будешь ходить только на разминку, она для всех общая.
Ну и легких раненых у нас еще достаточно, так что работы у тебя будет много. Обмундирование для новобранцев еще не пришло, но для тебя что-нибудь найдем. В гражданском ходишь последний день. Лазарет найдешь самостоятельно. Да! Личные вещи сдашь под опись интенданту, включая свою железяку. Деньги – мне. В казну. Будет увольнительная в город, выдам, сколько нужно, а здесь они тебе не нужны.
Следующие дни я пережил очень тяжело. Для меня было непривычно всё – и неудобная одежда из грубой ткани, и тонкая лежанка, сон под открытым небом.
Тяжелее всего, конечно, была так называемая утренняя разминка. Утро как раз с нее и начиналось. Будил нас на рассвете звук рога, после чего солдаты, построившись по десять, отправлялись на огромный плац и начинали бегать вокруг лагеря. Выяснилось, что бежать надо в течение двух часов. Останавливаться было нельзя, за этим следили десятники. В первый день я свалился через полчаса. Рядом тут же оказался десятник и пинками заставил меня подняться.
Еще через полчаса я свалился в полной уверенности, что никакими средствами заставить меня бежать просто невозможно. Я действительно не мог даже толком пошевелиться. Тогда десятник велел двум другим бойцам поднять меня на ноги и волочить за собой. Это были опытные бойцы, и для них моя персона не представляла собой непосильную ношу, но я все равно заставил себя перебирать ногами.
