Сын лекаря

Не помню толком, чем закончилась эта разминка, но после нее солдаты отправились тренироваться с мечами, а я ушел в лазарет вместе с двумя дюжинами легкораненых, которые разминку не пропускали. Там я должен был сменить им повязки, проверить швы, промыть раны и так далее. До меня эту обязанность выполняли пятеро лекарей в звании десятников – этих парней набрали из числа солдат, и раньше они подчинялись сотнику-лекарю, на чье место я теперь попал. Сам сотник поймал случайную стрелу еще два месяца назад, и до сих пор тысяча обходилась услугами этих самых десятников, которые худо-бедно навострились сшивать раны и обеззараживать их крепким вином.

Сейчас они участвовали в тренировках наравне с остальными ветеранами, а по вечерам я пытался, несмотря на усталость, поделиться своими не слишком обширными медицинскими познаниями. Все пятеро были старше меня, но, на удивление, учились со всем возможным старанием, и на молодость мою внимания не обращали. Жаль только, учителем я оказался еще худшим, чем лекарем.

Через три дня, как и обещал тысячник, стало прибывать пополнение. Некоторых из парней я знал, но в компанию меня так и не принимали. Впрочем, расстраиваться мне было некогда по причине ужасной усталости. Хотя теперь мне хотя бы не было так стыдно – многие из новобранцев оказались ничуть не лучше меня в физической подготовке, и теперь на разминке я не чувствовал себя совсем уж никчемным. Тем более что через неделю после начала занятий, я впервые смог пробежать всю дистанцию, так и не упав.

В тот день новичков как раз набралось достаточно для того, чтобы начать полноценные тренировки, так что я не успел даже порадоваться этому факту.

Я ожидал, что нас станут учить обращению с копьем. Из исторических книг я знал, что армия сильна именно копейщиками, которые могут при должном умении даже сдержать удар тяжелой конницы. И ошибся. В тот день нам выдали короткие мечи, сужающиеся к острию (десятник пояснил, что такой меч называется анелас), а также комплект из двух щитов.

Один огромный, ростовой, и один маленький, круглый. Нас заставляли быстро менять их – забрасывать тяжелый за спину и подхватывать с пояса маленький и наоборот. Делать все нужно было одной рукой – во второй был меч. Собственно, весь первый день мы только и занимались тем, что перекидывали щиты туда-сюда. К вечеру у меня отваливалась левая рука – и это я еще легко отделался.