Сын лекаря

Только наши, человеческие кузнецы такую сталь делать не умеют, и потому, сам понимаешь, всю армию этими мечами не обеспечишь. Да и слава богам, а то бы перерезали друг друга почем зря. Этой штукой учиться орудовать нужно дольше, чем сына вырастить. Да ты не забивай себе голову, парень. Ешь давай и спи. Увольнительной завтра нет, и силенок набраться тебе не помешает.

Силы на следующий день мне действительно понадобились, как и во все последующие дни. Тренировки и не думали становиться легче – стоило нам привыкнуть к нагрузкам, как их увеличивали еще.

Я так и не сошелся близко ни с кем из новобранцев. Отчасти из-за моего звания, отчасти из-за того, что я должен был находиться в тылу в тот момент, когда они будут сражаться, отчасти потому, что многие из них знали меня раньше и продолжали относиться ко мне так же, как всегда – с некоторым снисходительным презрением. Да и самому мне было привычнее одному. Ветераны же относились ко мне непредвзято, как и к любому из новичков, но и ровней себе не считали. «Первый бой покажет, что вы за люди, – как-то обмолвился один из инструкторов, «а до тех пор, кто вас знает, мужики вы, или так, погулять вышли».

Один раз моя непринадлежность ни к какой из компаний чуть не вышла мне боком. Я как раз закончил вскрывать нарыв одному несознательному ветерану, который, вместо того чтобы вовремя промыть и зашить рану, перемотал ее не слишком чистой тряпицей и посчитал, что и так сойдет. Как-то он не совсем удачно упал на тренировке и напоролся то ли на гвоздь, то ли на какой-то сучок тем местом, шрамами на котором не принято гордиться.

Правой ягодицей, если быть точным. Признаваться в своем позоре он посчитал излишним, и пришел уже тогда, когда выглядеть все это безобразие стало по-настоящему страшно. Так вот, я еще раз заверил парня, что не стану никому рассказывать о том, что мне довелось полюбоваться на его задницу (как будто его задница представляла собой такое уж чудесное зрелище), и отправил его ковылять к своему костру, а сам тем временем занялся промывкой инструментов. Однако домыть их мне не дали, в палатку кто-то вошел.

– Что у вас болит? – спросил я и оглянулся. Передо мной стоял Тролль со своей компанией. Они всегда ходили втроем, и я был с ними неплохо знаком. Гораздо лучше, чем мне хотелось бы. Конечно, Тролль – это было не настоящее имя, прозвище. Как его звали на самом деле, я не знал, только прозвище ему подходило просто замечательно.