Кандалы с ног первородного мы давно сняли, да и руки перевели в более удобное для ходьбы положение, оставив их закованными спереди. Опасаться осмысленных действий от несчастного, после такого количества обезболивающего порошка было бы глупо.
Мне очень хотелось сначала выяснить, о какой разведке идет речь и почему она должна сопровождаться шумом, но я не стал задавать вопросов. Я и так последние несколько часов не уставал проклинать себя за свою дурацкую идею с пленением вражеского командира практически в центре чужой территории.
Боль и усталость изрядно пошатнули мой оптимизм, и мне казалось, что я не только провалил задание, но и подвел своих товарищей, которые теперь обречены на гибель. И еще неизвестно, как такие усиленные поиски пережили остальные две тройки, отправившиеся на разведку! И требовать объяснений теперь, когда я фактически являюсь обузой для друзей, я не собирался.
Ждать, когда начнется обещанный шум, было мучительно – прошло не меньше шести часов, когда где-то сзади и справа послышались крики и эльфийский сигнальный пересвист.
Я навел арбалет на фигуру одного из наблюдателей и выстрелил. Не глядя на результат, я подхватил второй арбалет и навел его на второго первородного. Это заняло всего пару мгновений, но наблюдателя уже не было на том месте, где я привык его видеть за последние часы. Короткий приступ паники и чувство облегчения – эльф просто уже начал спускаться. Рука у меня от волнения слегка дрогнула, и тяжелый болт, вместо того чтобы попасть в торс противнику, попал ему в голову, пробив ее насквозь и застряв в стволе дерева.
Я перевел взгляд на первую мишень, боясь увидеть, что промахнулся, но тут тоже все было в порядке – этот первородный также остался висеть на дереве со стрелой в груди. Я с трудом поднялся на ноги, оперся на свою палку и заставил подняться покорного, находящегося где-то в своих грезах первородного. Я шел очень медленно, но все равно, прежде чем товарищи нас догнали, мне удалось не только выйти из леса, но и оставить его примерно в полутора верстах позади.
Пожалуй, за все время, что мы провели в лесу, это было самое ужасное испытание для моих нервов. Я боялся, что Беар с Хамелеоном решили пожертвовать собой, чтобы дать мне возможность уйти. С каждым шагом чувство вины терзало меня все сильнее, я поминутно оглядывался назад, то надеясь, что увижу фигуры своих товарищей, то боясь, что вместо них сейчас появится редкая цепочка первородных.
