Сын лекаря

 – Сотня пусть будет в степи, а остальные две чтоб без сведений из леса не возвращались. Разбей всех снова на тройки, пусть ни на кого не нападают, просто смотрят. Я хочу знать о любых изменениях.

Я выполнил приказ. Как бы мне хотелось тоже отправиться в лес! «Люди, за которых я отвечаю, рискуют жизнью, а я сижу тут в безопасности», – размышлял я, тупо глядя на листы со всякой бухгалтерией, безуспешно пытаясь усмотреть в них какой-то смысл. Мне казалось, что с ними вполне мог бы, как и раньше справиться гарнизонный казначей, и мне в этом разбираться нет ровным счетом никакого смысла, тем более теперь, когда на нас явно надвигаются крупные неприятности.

Несколько дней я не находил себе места в ожидании новостей, и однажды утром я их дождался. В казарму влетели сразу несколько троек, и десятники рванули ко мне:

– Эльфы вышли из леса!

– Около полутора тысяч. Они разделились. На три отряда по пятьсот лучников.

Прийти в себя оказалось мучительно сложно. Сначала я услышал голоса, но все никак не мог понять, что вокруг говорят.

Я не мог сосредоточиться, в голосах мне слышалось что-то знакомое и тревожное. Еще некоторое время спустя я вспомнил, кто я такой, и тут же осознал, что у меня страшно болит голова. Я попытался снова заснуть, чтобы не чувствовать боли, но, конечно, ничего из этого не вышло. Мешала тряска. Мне стало интересно, почему меня так трясет, я попытался раскрыть глаза, но ничего у меня не вышло. Глаза были чем-то склеены. Я запаниковал, мне показалось, что я ослеп. Судорожно вздохнув, я дернул головой и еще раз попытался открыть глаза. Это действие возымело чрезвычайно неприятные последствия. Во-первых, мне удалось приоткрыть один глаз, едва-едва, только узенькая щелочка появилась, и в мозг мгновенно ударило такой силы светом, что я моментально пожалел о своих усилиях. И сразу после этого мой желудок спазматически сжался, и меня вырвало. От этого я снова потерял сознание.

Второе пробуждение оказалось ничуть не лучше. Сначала я застонал и только потом понял, что только что получил сильный удар по ребрам.

Вокруг снова послышались голоса, и я опять ничего не понял. Один голос показался очень знакомым, мне стало тревожно. Я попытался повернуться на бок, и только теперь осознал, что руки и ноги у меня связаны. Теперь я понял, почему не чувствую ни тех ни других – видимо, они связаны уже давно, так что кровь перестала поступать в конечности. Это меня напугало, даже несмотря на то сумрачное состояние, в котором по-прежнему находился мой разум.