Сын олигарха

И давай уже отмирай. Все свои.

- Спасибо, - бормочет Федя, оборачиваясь.

У него с собой даже вещей нет. Судя по всему, в воспитании детей мой отец  так и не преуспел. Всё на том же уровне развития.

Поднимаюсь наверх. Здесь тоже холодина. Бросив на кровать пиджак, вырубаю кондей и иду в ванную. Снимаю галстук и умываюсь холодной водой.

Что-то меня вырубает.

Открываю шкафчик, чтобы забросить в рот БАД, которыми Женька потчует нас всех, как помешанная.

Брови ползут вверх, потому что прямо на уровне моих глаз лежит белая пластиковая хреновина.

Не понял...

И чё тут у нас?

Две отчётливые синие полоски.

Пялюсь на них, туповато улыбаясь.

Я чё-то пропустил?

Я такие уже видел.

Два раза.

Первый - двенадцать лет назад, второй - пять.

Первый раз именуют Алексом, второй - Сеней Максимовичем. Алекс - осознанный шаг, Сеня - привет с Бали. Так отдыхали тогда, что не помним половину. Первый раз без ребенка улетели.

Возвращаю всё на место, делая, как было.

Хрена се.

Лениво улыбаюсь, забив на переодевание. Спускаюсь вниз немного подвисший. Пытаюсь хотя бы примерно прикинуть, когда это могло случиться. Вариантов уйма, лучше даже не пытаться.

Сажусь рядом с Федей, который ковыряется вилкой в куче салатных листьев. Пока меня не было, тут опять диет-меню расцвело. Сейчас в доме только женщины и дети. Тесть третью неделю на плановой реабилитации недалеко от нас.

Открываю бутылку минералки с шипящим звуком. Наливаю себе и Феде.

Прислушиваюсь к голосам где-то на подъездной дорожке. Судя по крикам пацанов, машину заметили.

Смотрю на дверь. Федя дублирует. Он племянников своих вживую никогда не видел. Как и мою жену. Наш максимум с семьей отца - обмен фотографиями по очень большим праздникам. Не помню, когда мы это делали в последний раз.

Они вваливаются в дом всей гурьбой, и всё становится таким, каким должно быть. Бардачным.

- Пап? - вытягивает шею Алекс, сваливая на пол надувные матрасы.

- ПАПА! - подает голос мой балийский отрыв.

- Ой, как хорошо! - вздыхает тёща, утирая пот со лба. - У нас тут хоть жить можно, на улице я немного сварилась.

Встаю, встречая  бегущего Сеню на полпути. Боюсь, чтобы нос не расквасил. Пол плиточный, а на нем носки в полосочку без обуви. Опасно-знакомая ситуация. Беру на руки, подкидывая вверх и ероша  выгоревшие русые волосы подошедшего старшего.