Также намечен удар по трамвайной сети Силезии.
Кессельринг[467] внимательно посмотрел на карту, висевшую на стене небольшого домика, волею судеб превращенного в полевой штаб первой бомбардировочной эскадры Роте Люфтваффе, затем тщательно сверился с записями в блокноте, покачал головой, но ничего не сказал. Ободренный этим молчанием оберст Келлер[468] продолжил свои пояснения:
– Основной удар будут наносить Do-23, по флангам работают штаффели[469] Ju-52. Общая масса первого удара – двести сорок тонн бомб калибром пятьдесят и сто килограммов…
– Запасные цели на случай активного противодействия противника? – прервал его Кессельринг.
Келлер осекся, секунду помолчал, а затем отчеканил:
– Согласно данным разведки, активного противодействия противника в указанных районах не предполагается.
Альберт Кессельринг склонил голову набок и принялся внимательно и чуть удивленно рассматривать командира первой кампгешвадер. Так, словно у того на лбу вдруг выросли хризантемы.
– Свяжитесь с командирами пятьдесят первого ягдгешвадера и двадцать пятого зерсторегешвадера[470].
Договоритесь о поддержке и сопровождении. Польская авиация, конечно, слаба, но у Германии не так много самолетов, чтобы бездумно жертвовать ими.
И с этими словами Кессельринг вышел прочь.
Командир JG 51 «Карл Либкнехт»[471] выслушал доклад своего адъютанта, закурил сигарету и глубоко задумался. С одной стороны, задача была ясной и понятной: прикрыть неповоротливые и медлительные «дорнье» и «юнкерсы» от возможного противодействия поляков – что может быть логичнее? Но с другой… Бомбардировщики выйдут на цели ночью, а в его эскадре только четвертая ягдгруппа[472] под командой молодого оберлейтенанта Шалька[473] прошла обучение ночным полетам.
Отправить с бомбардировщиками только одну группу, двадцать семь «арадо»? Этого явно мало – не хватит даже на то, чтобы прикрыть группу двадцать третьих «дорнье». А пойти всей эскадрой – потери начнутся еще до встречи с противником. Слепые полеты требуют определенных навыков, которых у его пилотов нет…
Вот в таких раздумьях майор Тео Остеркамп[474] решил сперва связаться со своим «товарищем по несчастью» – командиром ZG 25.
– Майор?
– Привет, Тео!
– Йохан? Тебя ведь тоже прицепили к этой авантюре?
– Ты про решение повторить путь великого Антуана?[475] Да, я тоже в деле.
– И как? Кого пошлешь?
В трубке с минуту царило молчание, а затем майор Йохан Райтель преувеличенно спокойно произнес:"
"– Мы пойдем все, Тео.
