А обычные части и соединения оказались не способны даже войти в прорыв.
Войска Красной Армии то и дело оказывались на голодном пайке из-за перебоев в снабжении. Слишком мало было грузовиков в Красной Армии, слишком слабой была пропускная способность железных дорог, слишком жидкой оказалась сеть рокад. И поляки тоже не могли прорвать фронт, так как танков и артиллерии у них было совсем мало. И теперь эта война просто перемалывала человеческие ресурсы без какого-либо заметного результата.
Выход из ситуации польские генералы нашли быстро.
Чехословацкая армия – более миллиона штыков с серьезными бронетанковыми частями и артиллерией – готовилась вступить в войну, а это значило, что фронт удлинится на триста километров и сомкнётся с румынским, став сплошным – от Балтики до Черного моря.
У западных товарищей дела обстояли не лучше. На Балтийском побережье Ротевер застрял, так и не сумев взять штурмом Гдыню, а на юге немногочисленные «панцерваффе» сумели продвинуться максимум на сто километров и окончательно забуксовали в Силезии.
Итальянцы, радостно рванувшиеся с двух сторон наступать на Югославию, вынуждены перейти к обороне и конца краю этому не видно. Вернее, наоборот – конец очень даже виден: еще пара усилий, и болгары вместе с югославами выкинут краснорубашечников из Албании, а там и все остальные территории Народной Италии на Балканах полетят ко всем чертям.
Все предложения Объединенных Генштабов сводились к концентрации сверхударных подразделений и массированных артподговок с последующим продавливанием линии фронта, что, учитывая подготовленность польских позиций, приведёт лишь к увеличению потерь.
А Будённый со своей Первой конной мог лишь прокалывать линию фронта, но никак не пробивать её. Для массированного прорыва сил не хватало.
Итальянские же предложения были еще оригинальнее: дайте нам, товарищи, оружия, топлива и еще бойцов, а уж вот тогда мы им – у-ух! Впрочем, уже месяц как просьбы и мольбы Муссолини вызывали лишь кривые усмешки: было бы что дать – дали бы! Да только и у самих нет ничего.
Позиционный тупик нарастал, несмотря на почти полностью подавленную польскую авиацию. Полноценные штурмовики ещё проходили государственные испытания, а бомбардировка окопов с большой высоты была малоэффективна.
Строго говоря, варианты, представленные Генштабом, были не так уж и плохи. Но Сталин вполне сознательно хотел другого. Если уж и не прочерков в графе людских потерь, то хотя бы минимально возможных цифр.
