Сашка обвел зал взглядом и по привычке зафиксировал в памяти тех, кто выглядел не слишком-то довольными услышанным. Хотя казалось бы… Он – ожившая мечта любого советского мальчишки: почти ровесник, но уже командует войсками; школу по возрасту толком не закончил, а уже коммунист; еще мальчишка, но к нему уже прислушиваются народные комиссары и члены ЦК… А все же недовольные есть. И если сейчас этот вопрос не прокачать – так и останутся недовольными. Да еще, глядишь, потом начнут с друзьями шушукаться, их с пути истинного сбивать…
– Я смотрю, не все меня тут поняли, – произнес Белов и подошел к самому краю сцены.
– Ну-ка, вот ты, – он показал на крепко сбитого парня, широкую грудь которого обтягивала чулком бело-голубая тенниска. – Что не понял, говори. Спроси: я, если знаю, отвечу.
Крепыш, никак не ожидавший такого пристального интереса к своей особе, вздрогнул, сделал попытку оглянуться, но быстро взял себя в руки:
– Я, товарищ Сталин, никак в толк не возьму: вы говорите, что воевать надо крепко, а кто против – тех на штык, так?
– Ну, не обязательно на штык, – Александр позволил себе легкую усмешку.
– Есть, знаешь ли, и другие способы… Но, в принципе, верно. И что не ясно?
Крепыш, явно бывший кем-то в комсомольской иерархии, поскреб стриженый затылок, собрался с духом – не самое простое дело спорить с орденоносцем, корпусным комиссаром и сыном САМОГО ТОВАРИЩА СТАЛИНА! – но все же выдал:
– Партия большевиков и советское правительство учат нас, что у пролетариата есть классовое сознание и интернационализм.
А значит, вражеские солдаты – такие же пролетарии и трудовое крестьянство, как мы, и готовы прийти к нам, своим братьям, на помощь… – тут он под чуть насмешливым взглядом Белова смешался и закончил скомканно: – А вы – «убивать»… Вот…
Еще с минуту Сашка молча разглядывал крепыша, а потом спросил:
– Тебя как звать-то? Дмитрий? Димон, а ты что-нибудь о гражданской войне слыхал? А?
– Что? – растерялся парень.
– Ну вот сам рассуди: в Красной Армии – пролетарии и крестьяне, а в Белой кто? Одни дворяне воевали, что ли? Шалишь, брат Димка: рядовые да унтера у беляков – такие же крестьяне да работяги были, что и у красных. И уж до кучи: царских офицеров в Красной Армии было больше, чем у белых. А почему так?
Все собравшиеся в зале затаили дыхание, ловя каждое слово в этом удивительном диспуте.
