Давайте мы вместе придумаем, как приемному сыну товарища Сталина называть товарища Сталина?
Саша молчал. Такого вопроса он как-то не ожидал. Интересно, и как он должен называть Сталина? «Папа»?
По-видимому, Иосиф Виссарионович мучили подобные размышления. Он прекрасно понимал, что обращение «товарищ Сталин» явно не подходит, но что можно принять взамен? «Папой» его называла только Светлана, Василий предпочитал слово «отец». Его же, правда, крайне редко, использовал и Артем. Обычно он обходился обращением «вы»…
– А если я буду называть вас по имени-отчеству? – спросил Белов.
– Иосиф Виссарионович? – поинтересовался в свою очередь Сталин и скривился. – Нет, товарищ Саша, это как-то долго и очень уж официально.
Александр задумался.
– Может быть, я буду называть вас по-немецки? «Фатер»?[39]
– Нет, товарищ Саша – ответил Сталин после раздумья. – Извините, но это слово похоже на еврейское[40]. Как-то это будет… Я – не антисемит, но…
– Понятно, – кивнул Саша. – Есть евреи, а есть жиды.
И, к сожалению, и те, и другие говорят на одном и том же языке.
Сталин одобрительно кивнул:
– Правда, я заметил, что жиды есть в любой национальности. Еще когда занимался национальностями вплотную[41]…
Они снова замолчали. Надолго…
– Я еще ирландский знаю, – сказал вдруг Белов. – Приходилось с Ирландской Республиканской Армией общаться. Может, «дайде»?[42]
Сталин попробовал слово «на вкус», произнеся несколько раз вслух, то громче, то тише. Слово ему понравилось, он улыбнулся в усы:"
"– Хорошее слово, товарищ Саша.
Доброе слово… – Он снова улыбнулся. – На грузинское «мать»[43] похоже. Называй меня так, гхмацвило[44]…
7
Экстренное или, как говорили здесь, «внеочередное» заседание «Клуба по международным отношениям» проходило на территории загородного поместья в ста километрах от Лондона, выкупленном ещё сто лет назад у предыдущего владельца – графа Лонсдейла.
Приглашенные прилетели на собственных самолётах, приплыли на своих кораблях, а один для поездки просто взял напрокат крейсер одной небольшой, но весьма воинственной страны.
Здесь не терпели суеты, и всё происходило неторопливо и благочинно. Отобедав в столовой, члены клуба, которых здесь никто не называл по именам, сначала посвятили какое-то время неформальным беседам по интересам, и только когда беззвучные, словно привидения, слуги зажгли свечи, не торопясь вошли в большой зал, где стоял овальный стол и расставлены восемь кресел.
