Дослушав до конца, Иосиф Виссарионович крякнул и глубоко вздохнул. Затем спросил:
– Как собираетесь тратить остальные, товарищ Саша?
– А куда прикажете, – легко ответил Белов. – Могу – в Наркомат финансов, например. Как Остап Бендер собирался. Или в ДОСААФ пожертвовать…
– Куда? – заинтересовался Сталин, услышав незнакомую аббревиатуру.
Белов объяснил.
– А-а, это так у вас Осавиахим переименовали? А что, неплохая идея… – и тут вдруг Сталин понял, отчего Белов ТАК легко расстается с деньгами. Он посмотрел на Александра в упор.
– Но больше так деньги добывать нельзя. Понятно, товарищ Саша?
Он давил Александра взглядом такой силы, что у того закружилась голова. Он силился выдержать этот взгляд, но его «младшая половина» – четырнадцатилетний мальчишка был просто в ужасе. Ему очень хотелось заплакать и сжаться в комок, и хотя «старшая половина» – отставной полковник, сопротивлялась яростно и упорно, все равно: Саша чувствовал, что проигрывает. И от этого злился еще больше и сопротивлялся еще отчаяннее.
Нет, не то чтобы он собирался продолжать «экспроприацию экспроприаторов», но подчиниться чужой воле! Вот просто так: взять и признать чужую силу сильнее своей! Нет, на это он был не согласен, хотя уже темнело в глазах. В глазах Сталина светилась злая сила матерого хищника – тигра или медведя гризли, но была еще и другая сила – сила Великого вождя, который ради конечной цели перешагнет через кого угодно. Как в свое время перешагнул через своего старшего сына. У Александра дико кружилась голова, и казалось, что этот твердый, холодный, страшный взгляд, словно обруч, стискивал ему грудь.
«Гипноз, – неожиданно понял Белов. – Сталин – гипнотизер. Не очень умелый, но очень сильный!»
Неожиданно он хлюпнул носом и удивленно осознал, что у него пошла кровь. Ноги стали ватными…
…И вдруг все кончилось. Саша лежал на диване, на который его уложил Сталин. Иосиф Виссарионович увидел, что мальчик теряет сознание, и успел подхватить обмякшее легкое тельце.
– А вы – очень сильный человек, товарищ Саша, – одобрительно произнес вождь, обтирая бледное лицо мальчика намоченным из графина платком.
– Очень сильный. Только я вас все равно очень прошу: не надо больше так деньги… м-м-м… доставать. Договорились?
Белов смог только кивнуть. Сталин поднялся и принес ему стакан воды.
– У меня будет еще одно… предложение, – проговорил он негромко. – Будет неправильно, если приемный сын товарища Сталина продолжит называть его «товарищ Сталин».
