Сын Тишайшего-2

Устают они даже при верховой езде. Поворачиваюсь к рындам, и ко мне тут же подскакивает Апраксин, помогая слезть с лошади.

— Тащите мой стул, здесь немного посижу, — приказываю родственнику.

Кстати, Федя полностью на моей стороне и осуждает сестрицу. Он же не дурак и всё видит. На нормальную семью наши с Марфой отношения точно непохожи. Тут подбежал Митька Голицын и поставил рядом раскладной стул, накрыв его тканью.

Сажусь и снова обдумываю происходящее. Может, я переборщил с интригой? Лучше разрубить этот гордиев узел до прихода татар? Ведь Барятинский не в курсе, что Черкасский, Ромодановский и ещё несколько вельмож были замечены в шашнях с патриархом.

Никто не запрещает боярам видеться с главой церкви. Тем более формально они запустили какой-то проект, помогающий сирым и убогим. Только чую, что это ширма.

Ещё и среди московских стрельцов начали распространяться нехорошие слухи. Мол, царь-батюшка совсем обезумел. Он хочет служилых людей разогнать, лишить всего имущества и перевести в крестьянское сословие.

Большая часть воинов на этот бред внимания не обращает. Только слухи хорошо легли на мой приказ отправить стрельцов заниматься хозяйственными работами и строительством. И одному богу известно, что будет в Москве после нашего возвращения. Я ведь ещё увёл с собой лучших людей. Хотя основательно защитил Коломенское, оставив там пару десятков бойцов Дунина и пехотную роту, осваивающую штыки. Ну и артиллерия там есть. Женщинам запрещено выбираться из усадьбы, а въезд в неё строго ограничен. Скорее всего, их не тронут, но лучше подстраховаться.

Поди разберись, недоброжелатели заговор готовят или мятеж? Или они решили подстраховаться со всех сторон? И какое отношение к этому имеет Дума? Может, дело в том, что бояре начали опасаться моих военных игрушек? Ведь три полка верны лично мне. А вот далее всё сложно. Рейтары и засечные полки раскиданы по границе. И реальной силой в столице являются стрельцы. Ещё неизвестно, кого из полковников и сотников других частей заговорщики переманили на свою сторону.

Хочется верить, что это чудит моя паранойя. Но я не верю.

— Государь, не готов я к этой должности. Прошу, освободи меня и поставь более достойного человека.

Ничего себе заход! Языков не успел дойти до навеса, где я решил организовать совещание, как попросился в отставку. На улице тепло, даже жарко, поэтому встреча происходит у двух деревьев, где слуги натянули тент от солнца.