Сын Тишайшего-2

Это уже предназначалось Морткину. Немного подумав, добавляю.

— Теперь ты — главный воевода, Барятинского тоже посади к остальным боярам. Тех, кто бился со мной вместе или помог Касогову, не тронь. Но и покидать расположение войска не позволяй. Если они не захотят присоединиться к погоне, конечно. Выполняйте!

Народ разошёлся, а я направился к слугам, снова принёсшим тёплую воду в двух больших вёдрах. Надо смыть с себя грязь телесную. Только как быть с духовной? Этот сучонок Толстой, будто в душу дерьмом плеснул.

Ладно, ты подставил свою возлюбленную! Но ведь подлец только что заложил под государство мину замедленного действия. И называется она — кризис престолонаследия. Даже если я прикажу казнить пятёрку бояр, то слухи о шашнях царицы с якобы любовником всё равно просочатся. Не удивлюсь, если Петька болтал языком и до сегодняшнего дня.

Поэтому слухи всё равно пойдут. Благо если Марфа родит дочь, а сама помрёт от горячки.

Эта овца такую судьбу точно заслужила. Но я уверен, что судьба захочет надо мною посмеяться, и будет сын. Да, Аксинья накануне битвы прислала весточку, что супругу тошнит, уже который день. Понятно, что она беременна. И как теперь быть? Из-за одной гнусной душонки убить ребёнка с матерью? Я, конечно, понимаю опасность ситуации для будущего страны, но на такое не пойду.

Это значит, что царевича будут считать незаконнорождённым.

Или как правильно называть таких детей? Неважно. Суть в будущих проблемах для всей державы.

А ведь всё вроде нормализовалось. Интрига удалась и вскрыла такой нарыв, о котором я даже подумать не мог. Ведь все проявившие себя враги потом могли гадить годами, организовывая новые заговоры. Понимаю, что ещё предстоит масса работы и надо чистить Москву с некоторыми городами. Но я фактически победил, сам того не ожидая.

И вдруг такой поворот.

Ладно, сейчас умоюсь и пойду пытать Толстого, не сам, конечно. Зато немного успокоюсь, а завтра в путь. Оторвусь на татарах, лишь бы заглушить попытки совести напомнить о себе. Мысли о захваченных людях беспокоят меня гораздо сильнее, нежели великосветские разборки и будущий кризис. Я поставлен защищать их, а по факту, сам стал виновником большого набега. И мне с этим жить.