Поэтому врагам крайне важно было уйти с пленниками, чтобы хоть как-то оправдаться перед крымским сюзереном. Всё-таки нападение являлось обычной вылазкой, которые происходят каждый год. А калмыки Гераям неподвластны, наоборот, это их заноза, на которую нет управы. Поэтому хан мог спокойно отбрехаться, сославшись на глупость вассалов. Но пленных забрал бы с радостью.
Плевать на всё. Я потому и стараюсь забить голову любыми мыслями, лишь бы не думать о том, что мы опоздали. Наш отряд разбил орду три раза. Сначала бой случился на второй день преследования.
Затем было сражение у лагеря басурман. И уже потом, мы прижали противника к плавням, окончательно его разгромив. Только первые два сражения оказались заслоном, пусть и многочисленным. Хан орды бросил в бой наиболее слабых воинов, попытавшись уйти с лучшими людьми, казной и пленниками. Их перехватил наш засадный отряд, совершивший обходной манёвр с юга. Потом Косагов собственно, и прижал остатки орды к Айдару, где начали планомерно добивать, обстреливая из артиллерии.
Ногайцы и через реку уйти не могли, так как туда уже переправилась часть драгун. Там к нашим людям присоединились отряды преследователей из Валуек, Купёнки, Нового Оскола и Острогожска.
В общем, надо радоваться, что удалось разбить столь неприятного противника, досаждавшего южным рубежам державы. Только мне невесело, как раз наоборот.
Я даже не знаю, сколько сижу на одном месте, поглаживая спутанные русые волосы девочки с проломленным затылком. Русского ребёнка, убитого басурманами при отступлении.
Их здесь много, под две сотни. В основном дети, есть и взрослые. Неликвид. Тех, кто мог стать дополнительной обузой, да и стоит дешевле на рабском рынке. Ногайцы увели с собой девушек и здоровых парней. Остальных в расход. Ведь дети менее выносливые и будут умирать по дороге. Но и оставлять их живыми нельзя. Суки! Ненавижу!
Когда я увидел эту братскую могилу, вернее, обычную свалку из тел, то обомлел. У солдат не было времени на разглядывание страшной картины, им воевать нужно.
Мне же выпала доля лицезреть эту гекатомбу. Массовое жертвоприношение в мою честь. Никак иначе. Именно я виноват в убийстве стольких людей. Заигрался Федя, начав относиться к человеческим жизням, как к статической погрешности. Я ведь и боевые потери закладывал ещё перед рейдом. Мол, потеряем столько-то пеших воинов и столько-то конных. Только посмотрев на поле боя, усеянное мёртвыми и стонущими от ран солдатами, начинаешь понимать, что такое война.
