Сын Тишайшего-2

Но уж больно подозрительные события предшествовали Стрелецкому бунту. Я про неожиданную смерть цесаревича Алексея, скончавшегося в возрасте пятнадцати лет. При этом не могу вспомнить, чтобы Федин брат болел. Ещё более странной выглядит смерть отца, отличавшегося лошадиным здоровьем. Алексей Михайлович не пил, был умерен в еде, мог молиться часами напролёт, отбивая тысячи поклонов, и любил соколиную охоту. То есть двигался и себя тело не запускал. К тому же царь отличался спокойным нравом и особо не злился, нервы у него были в порядке.

Хотя мог огреть посохом неугодного боярина. Ивашка Милославский не даст соврать. И вдруг сорокасемилетний мужчина в самом расцвете сил, никогда не жаловавшийся на здоровье, умирает от сердечного приступа. Потом начинают травить Фёдора, что уже доказано, а затем бунт.

По-честному надо хорошенько проредить знатные роды, кто даже гипотетически замешан в заговоре. Признаюсь, такие мысли не отпускают меня последние три дня. Но в стране катастрофическая нехватка грамотных людей и достаточно жёсткое сословное общество.

Можно выдвинуть незнатных людей, посадив их на важные места, и теоретически они справятся. Только делать это придётся постепенно, дабы избежать интриг недовольных бояр. И всё равно данный путь опасен. Ведь даже многих ближников и союзников напугает бездоказательная расправа над знатью. Мол, если царь казнил самых родовитых, выдвинув нас, то кто помешает ему устранить не оправдавших доверие дворян?

Поэтому спешить не будем.

И Черкасского со товарищи вскоре ждёт суд, куда я решил допустить наиболее авторитетных вельмож. А вот Толстой — это моё личное дело. За Петьку даже никто не думал заступаться. И правильно сделал.

Я же решил не медлить и приказал посадить преступника на кол. Заодно посетил мероприятие. Для меня казнь стала чем-то вроде релаксации, как бы странно это ни звучало. Смотришь на муки врага, и на душе аж теплеет. Дабы немного потроллить окружающих, по моему приказу на Толстого надели бурку.

Помнится, именно так первый русский император развлекался с любовником бывшей жены[1]. Однако потомки назвали его великим, не обращая внимания на чудовищные поступки. Чем я хуже?

— Прибыл подполковник Лефорт. Просит принять, — Дунин вывел меня из размышлений.

Савва от созерцания экзекуции отказался, а вот Иван подобных зрелищ не чурается. Поэтому именно он сегодня выполняет обязанности моего адъютанта.

Швейцарец осунулся и загорел.