Сын Тишайшего-2

Пока я всем отказывал, но фактические угрозы Иоакима натолкнули меня на интересную идею. А зачем замыкать в Коломенском и устраивать мероприятие для узкого круга? Наоборот, теперь Москву ожидают масштабное зрелище. Вот Салтыков с Нестеровым обрадуются! Ведь им выпадет честь за три недели организовать столь важный праздник. Шучу, конечно. Оба управленца будут в шоке, услышав такую новость.

Хотя празднование для простого люда всё равно готовиться. Должны состояться массовые гулянья, битва стенка на стенку, всё как положено.

Так почему не подсуетиться, встроив свою тему? Надо только выбрать нормальную площадку и возвести трибуны. Думаю, отбоя от зрителей не будет. Заодно сделаем мероприятие постоянным, чего бы там ни вещал поп. Дай ему волю, он всё запретит. Вон народу уже песни петь нельзя, цензоры даже до классической музыки добрались. Кстати, Федя был неплохим композитором по нынешним меркам. Но я от искусства далёк, и вообще надо внедрять более современные вещи. Тот же клавесин давно известен, как и многие другие музыкальные инструменты. На Руси же больше используют только домру, дудки и бубны. Но предпочтение отдаётся духовым инструментам, а песни больше напоминают религиозные гимны. У меня получается работы непочатый край.

Я немного задумался и даже забыл о госте. А тот был явно разочарован моей реакцией. Когда же документы небрежно были брошены на край стола, то Иоаким чуть не скривился от злобы. Видать, сильные его одолевают тараканы. Почему не пойти по более спокойному пути? Ведь теперь и я упрусь.

И патриарх обязан это понимать. Ну и надо поставить на место зарвавшегося гостя.

— Если это всё, то ступай. Получишь ответ у дьяка Щукина дня через три-четыре, — машу рукой попу, показывая, что аудиенция окончена.

Надо отдать дяде должное, он смог сохранить лицо. Хотя недовольство буквально прорывалось через благостную маску. Только мосты уже сожжены, и я сам не собираюсь мириться с обнаглевшими церковниками. Иоаким поднялся с кресла, попрощался и вышел из кабинета, постукивая посохом.

Ненадолго задумавшись, поворачиваюсь к сидевшему в уголке Савве.

— Найди мне Гаврилова. Срочно!

Дядька вышел, а я продолжил размышлять. Мои первоначальные и эмоциональные выводы частично ошибочны. Глупо обвинять патриарха в неуважении или предъявлению ультиматума. Он практически в своём праве. Скажем так, Федя сам виноват, что полностью отдал духовно-религиозные вопросы на откуп иерарху.