Снова тяжкий шаг военных отрядов глухо загудел на каменистых, опаленных солнцем дорогах. Снова спартанцы надели пурпурные одежды, на которых меньше видна кровь от раны… Спартанцы говорили, что кровь, выступая на пурпуре, кажется темнее и тем устрашает врага. Но старые люди знали, что кровь на белых одеждах бросается в глаза и пугает своих же товарищей, а кровь на пурпуре малозаметна."
"Когда спартанцы вступили в Мессению, мессенских союзников еще не было: они не успели прийти. Мессенцы не знали, как быть – принимать сражение или подождать союзников?
Эвфай и старейшины посоветовались между собой.
– Прорицание обещало нам победу, – решили они, – не будем ждать помощи. Примем сражение!
Было все так же, как шесть лет назад. Дрались отчаянно, не уступая друг другу. То одни побеждали, то другие. Бились отряд против отряда. Бились один на один. Лучшие бойцы выходили на середину и бились насмерть.
С особенной отвагой сражался сам мессенский царь Эвфай. Ему снова пришлось стоять против спартанского царя Феопомпа.
Еще в прошлую битву эти два царя стремились убить друг друга. Ненависть их осталась такой же сильной и до сего дня этой злосчастной войны.
Феопомп приходил в ярость оттого, что спартанцы до сих пор не могут победить мессенцев, хотя казалось, что сделать это не так уж трудно. Он не мог забыть, что Эвфай и прошлый раз заставил его бежать. Сердце его сгорало от стыда, и он рвался расплатиться с Эвфаем за свой позор.
А Эвфай бросался в битву, не помня себя от обиды и горя.
Снова они здесь! Снова пришли разорять и грабить Мессению!
В запальчивости Эвфай, не оглянувшись, есть ли у него защита, кинулся в бой со спартанским отрядом, который окружал Феопомпа. К Феопомпу он пробиться не смог. Он получил сразу несколько тяжелых ран и упал. Он уже терял сознание, истекая кровью. Но еще дышал. Спартанцы бросились к мессенскому царю, чтобы унести его тело и тем опозорить мессенцев. Однако мессенцы были слишком преданны Эвфаю, а кроме того, дорожили своей воинской честью.
С новым мужеством они ринулись в битву – умереть, но не допустить такого позора: отдать врагу тело своего царя!
И вот опять загремели мечи, яростные крики поднялись над полем битвы.
Только ночь развела врагов.
Мессенцы унесли Эвфая в свой стан. Он был еще жив.
– Как сражались мессенцы? – теряя силы и свет в глазах, спросил Эвфай.
– Мессенцы были в битве не ниже, чем спартанцы, – ответили ему окружавшие его воины.
