Сыночек в награду. Подари мне любовь

Ведь Тимур интересуется состоянием Владика искренне, а не чтобы скорее избавиться от нас. Даже приподнимается, откладывая телефон.

– Не знаю, сейчас температуру измерю, – иду к моему слишком тихому ураганчику, подхватываю его на руки, не забыв медведя, и прижимаюсь губами к пылающему лбу. – Ты пока звони Воскресенскому, – выношу Владика, который роняет голову мне на плечо, и плотно закрываю за нами дверь.

Не хочу раньше времени беспокоить Вулканова. Он и так все наши проблемы на себя взял. И не отходил от нас ни на шаг, пока изнуренный болезнью Владик не уснул.

Только тогда мы смогли поужинать и переключиться на работу.

Пусть Тимур отдохнет немного от нас, а с сыном я уже сама как-нибудь справлюсь. Раньше же только я у него и была. При живом отце он рос наполовину сиротой. Только теперь в полной мере понимаю это. И осознание больно полосует по сердцу.

Глава 38

Тимур

Корпус телефона поскрипывает в руке, будто вот-вот покроется паутиной трещин, но мой взгляд прикован к Еве и малышу.

Взволнованно наблюдаю, как Владик прижимается к матери в поисках помощи и тепла, роняет голову ей на плечо и устало смотрит на меня. Тонкие бледные губы слабо изгибаются в улыбке, почти незаметно, беззвучно произносят ставшее привычным «пап», а крохотная ручка отрывается от плеча Евы, взмахивает мне и вновь падает.

– Помочь чем-то? – не выдерживаю, обращаясь к фее, но она отрицательно качает головой, крепче обнимая сына.

Все, что могу сделать, так это заставить себя улыбнуться мальчишке.

Успеваю заметить, как его потухшие из-за болезни глаза вспыхивают зеленым огоньком, однако следом дверь моего кабинета закрывается, отсекая меня от чужой семьи. Они есть друг у друга – и никто им больше не нужен. После Игоря Ева ни одному мужчине не доверится. И это правильно. Я ведь и сам не понимаю до конца, что могу предложить им. Просто хочу, чтобы были рядом и согревали мой дом.

– Эгоист, – сам себе ставлю клеймо. И возвращаюсь в кресло.

– Да, Тимур, – доносится из трубки, которую я чудом не раскрошил.

– Тимур? – повторяет Воскресенский настойчиво на том конце провода. – Ты слышишь меня вообще?

Мысленно встряхиваю себя, возвращаясь в свой привычный мрачный мир. Хмуро свожу брови и фокусирую взгляд на дисплее. Константин. Тот, кто освободит Еву от балласта в виде Меркунова, а заодно и от меня, потому что моя защита им с сыном больше не потребуется."

"– Ты совсем пропал, Костя, – захожу издалека.