Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Как соберетесь, спускайтесь на кофе, – и хмыкаю растерянно: – У вас же есть кофе?

– Этого добра должно быть навалом. Я без него не живу, – упирается ладонями в бедра, отталкивается и в следующую секунду выпрямляется. – Не суетитесь так, Ева. Позаботьтесь о себе и ребенке, – боковым зрением следит за Владиком. Мне почудилось или лицо босса действительно смягчилось? Густая щетина прячет детали, из-за нее Вулканов постоянно кажется грозным и смурным.

– Мы ждем вас на кухне, – упрямо выдаю в спину уходящему Тимуру.

Не оборачиваясь, он поднимается на второй этаж. Почти уверена, что он меня не услышал. Но в глубине души теплится слабый огонек надежды.

Поэтому, собрав Владика и переодевшись сама, готовлю на троих. Холодильник завален полуфабрикатами, и я кривлюсь от одного взгляда на упаковки. Сплошная химия. Может, и к лучшему, что Тимур не завтракает дома. Опасно для здоровья. Надо бы намекнуть Андрею, чтобы не загружал морозилку всей этой гадостью. Ведь мы с Владиком переедем, как только жилье новое снимем, а одинокий босс так и останется… с кофе.

Из нормальных продуктов – яйца и молоко. Мысли тут же склоняются к омлету.

– Что у нас со сроками годности? – кручу пластиковую коробку из супермаркета и тетрапак. Удовлетворенно киваю. Хотя бы за этим следят в доме.

Муку не нахожу, зато заменяю ее овсяными хлопьями. И спустя время довольно смотрю на результат своего труда. Буквально из ничего получилось три порции золотистого омлета. Сервирую стол, и Владик тут же двигает к себе тарелку.

– Бурлит, – показывает на животик и намекает, что голоден.

– Ешь, мой хороший, – даю отмашку и будто сбрасываю путы с нас обоих. – Чай тебе сделаю, – спохватываюсь и мчусь к плите.

Пролетая мимо арки, замечаю, как в холл возвращается Вулканов. Хмуро окидываю его взглядом. Опять мрачная футболка и темные джинсы. Небрежно, удобно и… наплевательски. Догадываюсь, что он все-таки переоделся, исключительно по бирке из химчистки, которая осталась на кармане.

Тимур пересекает помещение широкими шагами и явно намерен скрыться в кабинете, но я преграждаю ему путь. Срываю бирочку, машинально тяну руки к вороту поло, поправляю края, застегиваю одну из двух пуговиц… И, судорожно сглотнув, поднимаю взгляд. Зеленые глаза смотрят на меня с недоумением, а на лице Тимура четко читается немой вопрос: «Ты что творишь вообще?»."

"Одергиваю руки и пячусь назад.