Сыщики 45-го

При немцах тоже надо было что-то делать, дабы не загнуться от голода – знакомый помог устроиться в мастерскую похоронных принадлежностей, я обтягивал тканью гробы для немецких солдат и офицеров, выполнял мелкие портняжные работы… Надеюсь, это не повод обвинить меня в сотрудничестве с оккупационными властями? Сейчас я совершаю прогулки по местным организациям – школы, типография, механические мастерские, пытаюсь убедить работодателей, что еще не пришел в полную негодность. Государство поддерживает – я получаю ежемесячно 87 рублей.

На поддержание штанов хватает. Но этого мало, я продолжаю искать работу, хочется быть полезным своей стране…

– То есть вы запросто гуляете по городу?

– Так же, как вы. Еще ни разу не промахнулся мимо собственного дома… Вы удивитесь, но я вижу. Вижу не так, как вы и все другие, это идет не от глаз – от мозга, носа, ушей, это трудно объяснить тому, кто никогда подобного не испытывал. Это на грани интуиции, особого чутья, особого восприятия. Когда я держу в руках деньги, я знаю, какие это купюры.

Говоря с человеком, я понимаю, какие эмоции у него на лице. Я чувствую, будет ли дождь, могу предсказать похолодание. Знаю, где лежат мои вещи, легко в них ориентируюсь. Ненавижу беспорядок вокруг себя. Прекрасно развита память: социальная, пространственная, обонятельная, тактильная… Немцы в годы оккупации мной совсем не интересовались, хотя должны были ликвидировать, как неполноценного. Однако этого не случилось. Пару раз вызывали в полицию, некий господин Остапчук проводил со мной беседы, интересовался, как я живу. Признаться, возникала мысль, что сейчас расстреляют. Но бог милостив, как говорят несознательные верующие. А ведь раньше я был пионером, комсомольцем – по возрасту уже выбыл, но комсомольский билет по-прежнему храню. И от немцев прятал его под половицей…

– Вы неплохо начитаны…

– Да, я посещаю библиотеку, беру книги на дом – к вашему сведению, свой шрифт Луи Брайль изобрел более 120 лет назад – а если быть точнее, в 1824 году. Мальчику было 15 лет, воспалились глаза после инцидента в мастерской отца, и он потерял зрение, после чего изобрел свой собственный шрифт… Вы осветили меня фонарем – я не видел свет, но я его ощутил.

Ваше лицо сейчас обращено ко мне, вы курите, сбрасывая пепел постукиванием указательного пальца, свободной рукой опираетесь на перила, которые у вас довольно хлипкие. У вас был трудный день, вы эмоционально перегружены, вы выпили – но не пьяны, очень устали, хотите спать.