Сыщики 45-го

Вас что-то беспокоит – за неимением других определений, я бы назвал это совестью…

– Да, вы правы, Виктор, я устал. – Алексей щелчком выбросил окурок. – С вашего позволения пойду спать.

– Спокойной ночи, Алексей…"

"Его оплетало что-то липкое, гадкое, почти мистическое. Оснований для беспокойства было больше, чем достаточно. Он запер балкон, задернул штору, завалился спать в одежде, сунув под подушку пистолет…

Жизнь в отделе уголовного розыска протекала размеренно, неторопливо. Павел Чумаков закопался в папки с уголовными делами.

Иногда он показывал нос, обводил отрешенным взглядом присутствующих и вновь погружался в мир убийств и грабежей. Олег Дьяченко спал, уронив голову на стол. Пространство кабинета насыщалось сивушными ароматами. У него хватило мужества проснуться и дойти до работы – где он снова и отключился. Петр Антонович Конышев перетирал зубами мундштук папиросы, что-то писал, время от времени отрывался от писанины, с укором смотрел на Дьяченко.

Только сейчас Алексей обнаружил фотографию на столе Конышева: женщина с улыбчивым лицом, двое детишек, на верхнем плане сам Петр Антонович: лицо непривычно ясное, одухотворенное. Фото явно довоенное. Конышев словно стеснялся его – отворачивал от других, сам старался не смотреть, тем не менее всегда держал под рукой.

Алексей просматривал заключение криминалиста по вчерашним трупам на заводе ЖБИ. В принципе, ничего интересного, все и так понятно. Он с досадой отбросил листы, вынул пачку папирос.

– Опочки, спящий красавец, – обнаружил Стас Вишневский, входя в комнату. Подобрался к Дьяченко, потянул носом. – Устал человек… Эх, завидую людям, у которых жизнь состоит из одних удовольствий. Будить не пробовали?

– Поцеловать надо, иначе не проснется, – проворчал Конышев и устремил задумчивый взгляд на начальника отдела. – Спокойный ты какой-то, Алексей Макарович. Это вы с ним вчера, что ли?..

– Посидели в заведении, – подтвердил Алексей.

 – Проблемы у Дьяченко, решать их надо. – Он посмотрел на часы, хлопнул в ладоши. – Так, быстро все выходим из спячки, рабочий день пришел! Товарищ старший лейтенант, вас это тоже касается!

Дьяченко очнулся, устремил на начальника воспаленный взор, захлопал глазами. Физиономия была мятая, до синевы бледная.

– Вот черт… Прошу прощения, сморило… – Он судорожно пошарил по карманам, вынул мятую пачку. – Виноват, командир.