Сыщик Бреннер [2 книги]

Раздеваться не стал, снял лишь обувь. Петра уселась в ногах и начала массировать мне уставшие стопы. Я сам не заметил, как заснул. Мне ничего не снилось. Я просто провалился во тьму.

Распорядок дня императора планировался следующий: пробуждение — семь утра, далее необходимые утренние процедуры, а в девять часов — завтрак в кругу семьи, затем подготовка к церемонии и ровно в полдень — проезд через город, посещение собора, затем возвращение в резиденцию, а вечером — торжественный прием для лучших людей города. Для простого народа по столь торжественному поводу на центральной площади будут накрыты столы — тоже своего рода традиция, весьма чтимая горожанами, и вечером, как стемнеет, обещали праздничный фейерверк.

Программа стандартная. Примерно так обычно и проводил Карл Александрович свой день, приезжая во Фридрихсград. Но делал он это не слишком часто, так что праздниками народ не избаловал. Но и революцию в этот распорядок впихнуть было сложно. Я вообще не видел предпосылок для попытки переворота. В народе было спокойно, ни о каких волнениях или мятежных настроениях я не слышал ни от Семенова, ни от Грэга, а уж от их взоров вообще мало что могло скрыться.

Поговаривали, правда, об активизации провокаторов, но без поддержки народных масс все провокаторы — пустое место.

Несмотря на все это, Ульбрехт Рихардович Серафимов выглядел вполне уверенно. Не знаю, спал ли он ночью или обдумывал в сотый, тысячный раз планы на следующий день, но когда я утром вышел в холл, то застал «вождя» за работой. На столике перед ним лежали три переговорника, которые по очереди трещали сигналами вызовов.

Серафимов командовал, отдавал приказы, ругался и кричал на своих невидимых собеседников. Жизнь кипела!

Что я вообще знал о Серафимове? Только то, что он создал целую философию плебса. Он считал, что любой люмпен без образования и способностей вполне может управлять государством, делая это не хуже, чем император, которого с детства готовили к столь важной роли. Как-то давно я даже прочел один его трактат на эту тему и запомнил фразу, чем-то поразившую меня до глубины души: «…Человек, рожденный и воспитанный в низших слоях общества, ничуть не отличается от самого изысканного эстета, разве что не умеет столь красиво формулировать свои мысли, облекая их в доступные для понимания предложения.

По сути же каждый любит и ненавидит одинаково. А чувства — это то, что отличает человека от животного. Значит, обладая одинаковыми по силе чувствами, все люди обладают одинаковыми правами.