Сыщик Бреннер [2 книги]

Надеюсь, скоро все будет хорошо и мы вернемся домой…

— Можешь мне не врать, — скупо улыбнулась она. Петра вообще редко улыбалась, но каждый раз ее лицо преображалось, становясь невероятно нежным и в то же время, несмотря на улыбку, печальным. Такой вот парадокс. — Я хорошо знаю тебя. Изучила. Со мной можно говорить как есть. А Лизка пусть спит, ей знать незачем. Так будет спокойнее.

Я внимательно посмотрел на нее. Внезапно мне показалось, что прежде я ее совершенно не понимал. Зачем, с какой стати они с сестрой поселились у меня, даря мне, обычному мужчине без особых талантов, интимные радости, о которых я, кстати, вовсе не просил.

Только ли оттого, что хотели проявить благодарность? Или, может, была иная причина? Сейчас я подумал, что это именно Петра решила остаться. Она решила за двоих, и Лиза согласилась, как соглашалась с сестрой всегда и во всем. А то, что в мою спальню в ту давнюю ночь первой пришла Лиза, — скорее, каприз судьбы, чем тонкий расчет.

— Почему тогда первой ко мне пришла она?

Петра сразу поняла, о чем я спрашиваю, и нисколько не удивилась вопросу.

— Мы кинули жребий. Выпало ей.

— Но хотела прийти ты?

— Хотела я. Но так было честно. Ты ей тоже нравишься.

— Но не так, как тебе?

Я помолчал. Развивать тему дальше не стоило. Ведь я только что услышал признание в любви. Самое настоящее.

— Петра, вам надо уехать. Я постараюсь снять ошейники. Нужно бежать, но я не могу бежать с вами. Фридрихсград — опасное место на ближайшее время. Денег хватит, чтобы добраться до одного моего старого товарища.

Живет он в трехстах километрах к югу, адрес я напишу. Он приютит, пока все не уляжется. Будем надеяться, что в ориентировки вы не попали и сумеете покинуть город. Никому не доверяйте, ни с кем не общайтесь. И главное, не рассказывайте о нашем знакомстве.

— Кира… мы никуда не поедем!

Я понял, что она не шутит. Она это обдумала и приняла решение. За себя и за сестру.

— Завтра тут начнется такое… — Уже чувствуя, что проигрываю, я попытался надавить на нее. Нет, я мог приказать, и Петра бы подчинилась без единого слова.

Как солдат подчиняется генералу. Но тогда — и я это знал — наши отношения изменились бы навсегда.

— Мы остаемся! Ты не сумеешь снять ошейники сам, такая попытка убьет нас. Мы не знаем, у кого из них ключ. Не стоит рисковать. Ради Лизы.

И я промолчал. Не стал настаивать. Смалодушничал. Побоялся рискнуть. Побоялся потерять.

— Пойдем спать. Тебе нужно отдохнуть.

И вновь я не стал сопротивляться и подошел к диванчику.