Сыщик Бреннер [2 книги]

— Я — ладно, а другие? Как обычный человек сможет вычислить доминатора? Вычислить и уничтожить!

Око очень не хотел отвечать на мой вопрос, но я давил все сильнее, прожилки на зрачке полопались, третий глаз заливала кровь.

Еще чуть-чуть, и либо лопнет глаз, либо кончатся мои силы.

И все же он не выдержал первым:

— Я скажу, Бреннер, только отпусти.

Вовремя, я почти уже сдался сам, но сделал вид, что запас моих сил не знает пределов, и лишь слегка ослабил нажим.

— Еще, Бреннер, мне нужно чуть больше свободы!

— Сначала ответь на мой вопрос!

— На лодке твоего дяди есть ящик с особыми гоглами.

— Но цветов в системе гораздо больше, — уловил я. — Значит, есть и другие? Тебя подбросила Лизе сама Бездна, но есть ли еще такие, как ты, в нашем мире? Или ты единственный?

— Ты очень любопытен, Бреннер. Это знание тебя не спасет. Но я отвечу: если со мной что-то случится, она найдет, как прислать замену.

— Понятно, значит, ты один такой, малый агент.

— Тебе меня не достать. Даже если ты сейчас выбьешь меня из тела Отто, ты меня не убьешь. Физически я нахожусь за океаном, в теле основного носителя. Так что прекращай свои игры, Бреннер, давай говорить спокойно!

— Любопытно. Бредински, Лиза — в них я не чувствовал ни присутствия доминаторов, ни таких, как ты… Кто же они? Носители твоей печати, я помню, но что это значит? Им дали часть силы в распоряжение? Кем стал Бредински? Что случилось с Лизой? Можно ли ее вернуть в человеческий облик? Говори, если хочешь жить!

— Разбирайся с этим сам, Бреннер, я и так погубил сегодня свою карьеру.

— Так, может быть, перейдешь на нашу сторону? — Попытка вербовки никогда не бывает лишней, этому меня научил Бредински, будучи на пике своей формы, и я помнил урок.

Око задумался на пару мгновений. Казалось, он колеблется в своем решении, но я не поддался и не ослабил внимания ни на мгновение, а он всего лишь собирал силы для решающего удара, но, как только он начал действовать, в тот же миг начал и я.

Сработали самые примитивные инстинкты, и я всадил в широко распахнутое третье око свой верный нож-раскладушку. Удар удался на славу, клинок вошел по самую рукоять, мне на руку брызнуло мокрым и склизким. Я повел рукой крест-накрест, отряхиваясь.

Око ничем не успел мне помешать. Он просто не успел ударить.