Сыщик Бреннер [2 книги]

Грэг, чуть посмеиваясь, словно от предвкушения хорошего розыгрыша, любезно подсказал мне адрес господина Шварцмана.

Иосиф Давидович Шварцман оказался крупным и совершенно лысым мужчиной лет сорока пяти. Он двигался с непередаваемой грацией и в то же время, казалось, с необычайной ленью, словно бы он делал одолжение всему миру, просто шевеля ногами. Глядя на него, складывалось впечатление, что с младых ногтей он предпочитал не напрягаться и будто уже само появление на свет отняло у него все силы, после чего он решил, что уже потратил в этой жизни достаточно энергии.

Я вытащил его прямо из-за стола, где он предавался честно заслуженному ужину в компании со своей матушкой — старушкой божьим одуванчиком, — абсолютно седой, но шустрой в движениях, словно восемнадцатилетняя.

Сначала Шварцман долго изучал бумагу, даже рассмотрел ее на свет, хотя она и не содержала водяных знаков. Потом настало время подписи великого князя. Тут процедура затянулась еще на несколько минут, но я не торопил, терпеливо ожидая.

Затем он вновь вернулся к листу, потер его между пальцами, понюхал и, наконец, вернул мне.

— Кажется, не подделка, — заключил Шварцман с торжественным видом. — Приходите с утра прямо в библиотеку, решим ваш вопрос в самые короткие сроки!

Я попытался было возразить, но тут фрау Шварцман вышла в коридор.

— Йосечка, что же ты человека в прихожей держишь! Пригласи его в дом! Накормим ужином. Видно ведь, человек государственный, весь в делах, заботах. Устал, поди, за день-то, набегался…

— Маман, попрошу вас обождать в гостиной! Я скоро буду!

Старушка послушно исчезла из виду, а я наконец вставил свое слово:

— На вашем месте я бы не давал опрометчивых обещаний.

Если вы внимательно прочли текст, то видели, что там написано: «оказывать всяческое содействие» и так далее… Собирайтесь, мы едем прямо сейчас!

— Но мой ужин! Я только вернулся домой! — пытался протестовать Иосиф Давидович, однако я сразу же пресек его попытку саботировать осмотр архива:

— Вы — государственный служащий, а значит, подчиняетесь великому князю напрямую.

А мои приказы — это все равно что его личное слово. Или вы хотите это оспорить?

— Что ж, — скорбно согласился директор, — вы правы. Дайте мне несколько минут…

Я вышел на улицу и закурил папиросу. Легкое шевеление штор подсказало мне, что кто-то следит за мной из дома. Подняв глаза, я наткнулся на невыразимо печальный взгляд госпожи Шварцман и тут же поспешно отвернулся.