Сыщик Бреннер [2 книги]

Он подошел к малоприметной двери, открыл ее, и мы очутились в соседнем зале — не таком парадном и меньших размеров — исключительно рабочем, сплошь заставленном шкафами с сотнями выдвижных ящичков в каждом. Как я тут же сообразил, это и был знаменитый каталог Шварцмана.

— Итак, можно искать либо по позиции «ордена», либо напрямую в наградных книгах, но там пишут все фамилии подряд — копаться слишком долго, тем более что мы не знаем точно, в каком году искомый субъект был награжден. Поэтому мы пойдем иным путем.

Раньше, при предыдущем императоре, особо отличившихся одновременно поощряли денежно, а значит, вносили и в бухгалтерские книги особую графу. Таких записей не должно быть слишком много. Попробуем покопать там!

Иосиф Давидович заметался среди шкафов, выдвигая попеременно то один, то другой ящик, пока наконец не вытащил очередную карту, вчитался в ее содержимое и довольно вскрикнул:

— Кажется, нам повезло! Идите за мной!

Мы бегом миновали несколько залов и остановились у одной из угловых полок, на которой кипами громоздились толстые бухгалтерские книги.

— Молодой человек, если вам кажется, что мы пошли сложным путем, хочу вас разуверить, бухгалтеры — самый надежный и основательный народ из всех мне известных. Вы сказали, четверть века. Плюс-минус несколько лет. Орденом такого достоинства награждают исключительно в столице, в присутствии его императорского величества, но их финансовый департамент отсылает старые архивы на сохранение именно нам…

Он вытащил несколько книг и сложил их на ближайший стол.

Стопка получилась довольно внушительной. Я с ужасом представил себе свое ближайшее будущее. Но боги, хоть я в них и не верил, смилостивились надо мной.

— Вам придется обождать! — строго сообщил Иосиф Давидович. — Это займет некоторое время. Советую пока занять себя чтением чего-нибудь достойного. Вот, к примеру, труды философа Гиодена — весьма занимательная вещь!..

И, более не обращая на меня внимания, Шварцман зарылся в бухгалтерскую отчетность, спасая тем самым меня от этой изнурительной работы.

Право слово, мне было бы проще поймать пулю от преступника, чем изучать эти пухлые тома.

Тем не менее время тянулось мучительно долго. Первый час я, честно отдавая должное самоотверженности Иосифа Давидовича, последовал его совету и углубился в жизнеописание Гиодена. Но древний философ оказался на удивление нудным, к тому же он ратовал за правильный образ жизни: отказ от внебрачных связей и употребления столового вина.