Сыщик Бреннер [2 книги]

Хорошо хоть наши теперь уже общие знакомцы, Жуков — Вульф, они же Кэфер — Волков, на время оставили его в покое.

Две больших кружки кофе, сдобренных каплей коньяка, сигара для Грэга и папиросы для меня несколько придали нам сил. Мы оба слишком устали за эти дни, но не могли заставить себя идти спать. Нам казалось, что именно в эти часы и произойдет нечто важное, а мы упустим время и проиграем. Пусть даже ни он, ни я толком не понимали, что за игра ведется.

По-моему, Грэг даже рад был на время отвлечься от собственных поисков, чтобы помочь мне.

Его неуемная энергия сейчас обернулась во благо, и уже через полчаса он положил на стол передо мной ту самую газету, статью из которой я только что прочел.

Сомнений быть не могло, Дитмар Кречетов — герой ниппонской войны, потопивший на трех шлюпках два боевых корабля противника одними лишь минами, — и есть наш Ястреб, ограбивший императорскую ячейку хранилища, устроивший два покушения на Костаса и еще, вероятно, много всего, о чем мы пока и не догадывались.

Вот только теперь оставалось понять, как же именно из удачливого риттер-лейтенанта, спасителя молодого цесаревича, который позже стал кайзер-императором Руссо-Пруссии Карлом Александровичем, получился преступник Ястреб.

— Да, спасибо. Есть что-то еще?

— А как же, — устало кивнул Грэг. — Есть, и немало… — Он бросил на стол очередную стопку газет, пыль от которых столбом поднялась в воздух. — Извини!..

— Вот еще. — Он протянул мне небольшую папку. — Кто-то из наших старых журналистов собирал в те годы на него досье.

Тут подборка, посмотри.

Я благодарно кивнул и вновь принялся за чтение. Помимо вырезанных листов из старых газет в папке имелись и заполненные убористым почерком страницы. Верхняя газета, аккуратно подшитая в папке, была датирована гораздо более поздним сроком — три года спустя после драматических событий в море. Как раз незадолго до этой даты только что взошедший на престол кайзер-император Карл Александрович объявил о прекращении идущей уже год войны с оттоманами и сильно урезал права дворянства, недовольного этим указом.

Уверен, Кречетов, лично знакомый с императором, не являлся сторонником вечного мира. Наоборот, его только начинавшаяся карьера требовала новых сражений, способных вознести его на самый верх.

Он активно высказывал свою позицию, и кончилось это плохо.

Может быть — но это уже из области моих предположений, — Кречетов сумел добиться аудиенции и выразил свое неудовольствие императору, кто знает?..