Сыщик Бреннер [2 книги]

Видя такую невероятную удачу, теперь уже Кречетов поспешил на помощь своим товарищам, по дороге подобрав несколько выживших офицеров со второй шлюпки. Волею всемогущего Провидения еще через полчаса пароход пошел на дно, но и шлюпка риттер-лейтенанта погибла. К счастью, сам Кречетов и почти все его офицеры уцелели, обретя спасение на последней шлюпке, оставшейся совершенно невредимой.

К тому времени мины у героев кончились, и они вынуждены были вернуться на «Корону». Его императорское высочество наследник-цесаревич лично обнял каждого из офицеров, с честью выполнивших свой долг.

Наутро оказалось, что последний «наблюдатель» ниппонцев ночью тихо ушел. Море было чистым и спокойным. К вечеру паровая машина была отремонтирована, и яхта вернулась в порт приписки.

За проявленную доблесть и отчаянную личную храбрость риттер-лейтенант Кречетов получил из рук наследника-цесаревича орден Черный адлер, а каждый из офицеров, принявших участие в операции, был награжден Никитинским крестом, некоторые — посмертно.

Более того, на приеме, устроенном в честь чудесного спасения цесаревича, его высочество главнокомандующий провозгласил тосты за здравие наших молодцов-моряков и за погибель врага на море и на суше…

Так оканчивалась газетная заметка, написанная без малого двадцать лет тому назад. Некоторые подробности в ней не указывались, это уже я сам вспомнил ходившие тогда слухи — например, о причинах выхода «Короны» из порта — и кое-что додумал. Перед моими глазами словно наяву вставали картины, как я, пятнадцатилетний мальчишка, завидовал Кречетову.

Как же я хотел тогда пойти по его стопам и поступить в Морское училище, но судьба сложилась иначе. Впрочем, и мне пришлось изрядно повоевать. Однако то детское чувство восхищения и преклонения перед человеческой храбростью я помнил до сих пор.

— Это то, что надо? — Грэг, сидевший за соседним столом, вырвал меня из задумчивости.

Сразу после библиотеки, только лишь доставив Шварцмана домой, я тут же направился в редакцию «Городских новостей». Рата я нашел в архиве, где он эти дни попросту жил и куда сразу же вернулся после нашей с ним встречи. Он по уши зарылся в подшивки старой прессы, так и не оставив своего маниакального желания до конца разобраться в истории с Жориком.