– Ничего у нее не держится, надо тут же все разболтать!
Мне хотелось заметить: уж если знаешь такой грех за своей знакомой, отчего бы самой не промолчать? Но делать этого я не стала.
– Вы знакомы с Геннадием Викторовичем? – спросил Владан.
– Еще бы, соседи по даче. Моргуновы, я напротив, потом Борцовы и Эмка, подруга моя. Она меня в этот поселок притащила и со всеми познакомила. «Такие приятные люди», – передразнила она неведомую мне Эмку. – Ничего приятного я в них не нахожу. Мужикам лишь бы от жен сбежать да напиться.
Особенно Моргунову. Он с пятницы начинает. В воскресенье жена везет его домой еле живого. А сама дни напролет с книжкой в гамаке лежит. Все читает. Лучше бы за дочерью смотрела, читательница! Борцовы тоже та еще семейка. Генка из себя поэта корчит, стихи нам декламирует. Дай ему волю, уморит стихами-то. Женушка о нем говорит с придыханием: «Благороднейший человек», а то мы этого благороднейшего не знаем. Он чего на ней женился? Книжки свои дурацкие издавать хотел.
А кому они нужны? Никому. А она его культурой заведовать пристроила. И вот тебе сразу книжки-коврижки: и должность, и зарплата небось не маленькая. То-то гоголем ходит. Что это вообще за работа такая – культурой руководить? Я понимаю, клубом или театром. А это что? Будь моя воля, всех этих поэтов да читателей отправила бы ямы копать.
– Зачем нам ямы? – буркнула я.
– Затем. Жена Борцова – баба железная. Несладко Генке приходится, и поделом. Он лет шесть назад зазнобу себе завел.
Молодую. Тоже стихи писала. Ну и дописались, Катька Борцова их в одной постельке застукала. Этому кобелю сразу по морде, и правильно. Катька с мужем из-за него развелась, родную дочь на папашу оставила, чтобы только Генкины стихи под луной слушать. А этот стервец лыжи к другой навострил! Хотя мужика понять, конечно, можно, Катька старше его на восемь лет и смолоду красотой не блистала, а сейчас – точно паровоз, пять тонн весом. Это ж как ее любить надо, чтоб с такой в одну постель!
– Вы хотите сказать, у Борцова несколько лет назад был роман, о котором узнала жена?
– Конечно, хочу! Да об этом все знали.
Девку сразу с работы поперли, Борцова в городе вес имеет, и даже о-го-го какой. Ну и Генке намекнули, мол, ищи, голубь, себе другую работу, если с женой не ужился. Он, конечно, «Прости, дорогая», девку с ее стихами по боку. Той пришлось из города убраться, уж очень она Катьку раздражала. А благоверного Борцова простила, конечно.
