Сыщик моей мечты

За последние два дня Маринка трижды звонила отцу, он дважды.

– Черт, – пробормотала я, возвращая мобильный на место.

Из ванной Маринка появилась при всем параде, с прической, легким макияжем и в платье. Красные маки по черному полю. По-моему, ужасно, но на ней, как всегда, платье смотрелось отлично.

– Не смей морочить голову моему отцу! – сказала я, глядя ей в глаза.

– Не смей к моему мужику лезть! – рявкнула она в ответ в большой досаде.

Вдруг опустилась на стул и заревела. Плачущая Маринка – это, я вам скажу, зрелище почти фантастическое, оттого я малость растерялась.

– Ты что? – немного придя в себя, кинулась я к ней.

Маринка вытерла слезы, шмыгнула носом и сказала:

– Прости меня, пожалуйста, – испуганно попросила. – Я не хотела тебя обидеть. Честно. Я не имею права вмешиваться в папину жизнь, и в твою тоже. Просто я привыкла, что мы вдвоем. Это ужасный эгоизм, я знаю… И дело вовсе не в тебе. Ты красавица, умница, и я люблю тебя.

– Ой, дура! – глядя на меня в некотором недоумении, вздохнула Маринка.

 – Откуда тебя черти принесли на мою голову?

– Давай, пока ты ходишь, я что-нибудь полезное сделаю? Белье поглажу. В ванной целая корзина. Мне все равно делать нечего.

– Я у Марича хотела окна помыть. Рубашек опять набросал целую кучу. Вот давай и займемся.

– Да я одна все сделаю, – видя, как Маринка стаскивает с себя платье, сказала я. – Иди, куда хотела. У тебя же дела.

– Да ну их к лешему, – отмахнулась Маринка.

Весь день мы возились в квартире Владана. Вымыли окна, выстирали, а потом повесили шторы.

Я еще полы успела помыть. Граждане, проходя мимо и наблюдая, как мы натираем стекла, замирали столбом, а потом перешептывались. Не удивлюсь, если к вечеру большинство из них решит: в тех краях, куда его периодически заносит, Марич принял мусульманство и теперь завел гарем. Эту мысль я не стала доносить до Маринки, но, как видно, она и ее посетила, после того как одна из соседок, весело поздоровавшись, сообщила:

– Глаз радуется на вас смотреть! Всегда вместе, все на двоих делите: и работу, и радости.

– Стараемся, – сладко улыбнулась Маринка, и соседка поспешила удалиться, дабы ведро с водой не опрокинулось ей на голову. – Представляю, что о нас болтают! – выжимая тряпку, ворчала Маринка.

В общем, когда Владан вернулся, ближе к вечеру, она сказала немного невпопад:

– Ты когда мимо храма ходишь, крестись, – и в ответ на его вопросительный взгляд добавила: – А то люди решат – басурманом стал.

Развивать данную тему Марич был не расположен.