Сыщик моей мечты

Ничего примечательного, если не считать фразы, которую Юля написала трижды в ответ на критику в свой адрес: «Кое-кто у меня попляшет». Что она имела в виду и кем могли быть эти «кое-кто», выяснить возможным не представлялось. Одно несомненно: Юля хотела быть популярной, но отношения со сверстниками у нее не складывались.

Подперев щеку рукой, я таращилась в монитор и думала о погибшей девочке. А если она действительно нашла поддержку в мужчине гораздо старше себя? То есть в Борцове? Вот уж не знаю, чем он может привлечь юную особу.

Если только стихами. Однако не похоже, чтобы Юля интересовалась поэзией.

Мать нашла у нее деньги, а еще у нее был мобильный, о котором никто не знал. Все указывает на то, что ее слова о взрослом любовнике – вовсе не выдумка. Неужто в самом деле Борцов? Закрутил с девчонкой роман, а потом испугался, что это выйдет наружу, и убил ее.

– Надо всерьез им заняться, – пробормотала я. Теперь Борцов казался мне куда более перспективной кандидатурой на роль злодея, чем Тихонов.

Владан вернулся, и я высказала свои предположения, выслушаны они были благосклонно. Справку Владан прочитал и удовлетворенно кивнул.

Только я собралась задать вопрос, где он был, как у нас вновь появились посетители. Дверь со стуком распахнулась, и в кабинет вошел рослый брюнет в черных джинсах и водолазке. Пухлые губы презрительно кривились, маленькие глубоко посаженные глаза смотрели настороженно. За ним следовали две бесцветные личности, крупные и молчаливые, из тех, кто готов начать драку по малейшему поводу или вовсе без него.

В Яме своих героев знают в лицо, и хоть знакомы мы не были, я тут же поняла: передо мной соискатель на звание крестного отца местной мафии, то есть негласного главы района.

Владан взглянул недовольно и пробормотал:

– Я предлагала повесить табличку с часами приема, – ответила я. – Всем было бы удобнее.

– Привет, Серб, – весело произнес мафиозо, в миру Петряков Сергей Андреевич, по кличке Колумбиец. Говорят, он лет пять жил в Колумбии и даже изловчился побывать в тамошней тюрьме.

Я бы не возражала, задержись он там подольше.

Появление Колумбийца я, конечно, связывала с недавним инцидентом в бильярдной и ничего хорошего от этого визита не ждала. Лелик наябедничал, и Петряков явился права качать. Вряд ли Лелик особо его беспокоит, но формально это его человек, а оскорбив лошадь, мы, как известно, оскорбляем хозяина. Д’Артаньян в этом не сомневался.

«Чтоб тебя», – думала я в великом раздражении.