Мюллер и без книги, знал толк в поварском искусстве и иногда готовить любил. Правда, в последнее время почти этого не делал. Интерес к кулинарии профессору вернула Нора.
В пять часов Фридрих Эдуардович отправился на свою кухню. Он облачился в фартук, тщательно помыл руки и разложил на кухонном столике закупленные продукты. К семи ужин был готов. Профессор снял фартук и пошел одеваться. Принимать Нору Фридрих Эдуардович решил в светлых шерстяных брюках и легкой шелковой рубашке. Галстук он заменил легким шарфиком в мелкую клетку.
К восьми стол в гостиной был накрыт. В канделябре горели свечи, в их свете сверкали золоченые серебряные приборы, и просвечивал тончайший немецкий фарфор.
Нора не опоздала ни на минуту. Мюллер открыл дверь, снял с гостьи легкий лайковый плащ и получил взамен букетик роскошных гвоздик и нежный поцелуй девы. Красавица, как всегда была неотразима, хотя выглядела довольно строго. И лишь долгий разрез длинной юбки, позволял при ходьбе лицезреть ножку Норы, почти от бедра.
– Тебе, Фридрих, очень идет роль хозяина дома. – Кокетливо заметила гостья, усаживаясь за стол. Мюллер поклонился и, выключив электричество, оставил только свечи. В полумраке антикварная квартира профессора выглядела музейно, но Нора вовсе не проявляла любопытства. Она вела себя так, будто бывала в этом доме много раз. И лишь когда Мюллер выходил на кухню, цепко оглядывала его обстановку и картины.
– Потрясающе вкусно. Но ты потратил на меня кучу денег. – Ласково побранила старика Нора, ловко разделываясь с отварной стерлядью.
– Ты так долго меня баловала, теперь, я впервые имею возможность, хоть как-нибудь реабилитироваться. – Улыбнулся Мюллер, польщенный ее замечанием.
– Мне это ничего не стоит. А ты свои деньги зарабатываешь нелегким трудом. – Возразила Нора, встала из за стола и подошла к Мюллеру: – Мне сейчас есть больше не хочется. Я сегодня много бегала и устала. Можно я поваляюсь, а ты мне расскажешь про себя. Ты же мне ничего о себе никогда не рассказывал.
– Конечно, чувствуй себя как дома. – Улыбнулся профессор. Нора поцеловала его в губы:"
"– Милый, тогда я бы приняла ванную. Одолжишь мне свой знаменитый халат? Он мне очень нравится.
Фридрих Эдуардович проводил девушку в ванную, отладил воду и, выдав ей халат, хотел удалиться: – Полотенце бери любое. Все только вчера из прачечной и я еще не успел ни одним попользоваться.
– Милый, не уходи. Мне тут без тебя будет тоскливо.
