Если бы Нора не поддерживала его, он мог бы и упасть. Но это была удивительно приятная слабость. Профессор лег и прикрыл глаза. Нора положила ему на грудь свою голову и внимательным, настороженным взглядом, изучала его лицо:
– Тебе хорошо, милый?
– Очень хорошо, моя девочка. Я не помню, что бы мне когда-нибудь, было так хорошо. – Ответил он ели слышно.
– Ты просто забыл, глупенький. Теперь ты будешь всегда меня ждать. – Так же тихо сообщила Нора.
– Оставайся со мной. Не уходи. – Прошептал профессор.
– Не бойся.
Мы будем вместе. Я сегодня впервые изменила памяти покойного мужа. Увы, я оказалась не верная вдова. – Так же шепотом, призналась Нора и погладила Мюллера по мокрым волосам: – Я бы очень хотела быть твоей женой. У тебя была жена?
– Да.
– Как ее звали? – Спросила Нора и, взяв профессора за руку, нашла слабый, неровный пульс его сердца.
– Эльза. – Слабым голосом ответил Фридрих Эдуардович и заснул. Нора встала, прошлась по комнатам, нашла в холле свою сумочку, достала из нее фотоаппарат и аккуратно, снимок за снимком сфотографировала все картины и мебель в профессорской квартире.
Затем спрятала фотоаппарат обратно в сумочку, вернулась в спальню, потушила свет и юркнула к старику под одеяло. Настенные часы фирмы Густав Беккер пробили десять раз. На столе в канделябре тихо догорали свечи, освещая вазочку с нетронутым инжиром, за пол кило которого Фридрих Эдуардович Мюллер выложил двести пятьдесят рублей из своей профессорской зарплаты.
* * *Генерал Грыжин начинал свою службу в системе Внутренних Дел сельским участковым инспектором.
Затем, его перевели в Новгород, где он пять лет проработал в уголовном розыске. Только потом он закончил академию и стал быстро делать карьеру. Иван Григорьевич был опытным служакой и вовсе не простофилей. Однако после стольких лет начальственной службы, нелегко «выходить на улицу». Грыжин имел огромные связи, сохранившиеся со времен его работы заместителем министра. При желании, он мог добиться приема у президента, но для того, чтобы познакомиться и расположить к себе вдовушку, все это было не нужно.
"
"Иван Григорьевич знал о женщине немного. Судя по рассказу Глеба Михеева, который был осведомлен о ней больше Ерожина, Марина Васильевна Понтелеева еще совсем недавно жила обычной московской пенсионеркой и подрабатывала дежурствами в общественной уборной. Как она стала женой академика, для их следствия пока оставалось загадкой. «А что если они познакомились в ее туалете. Академик мог там что-нибудь забыть».
