Сжигая запреты

А я вылетаю на улицу.

Несусь куда глаза глядят. Долгое время не сбавляю скорости, пока под ребрами не возникает резь. Оглядываюсь, когда удается отдышаться, и, конечно же, понимаю, что не имею ни малейшего представления, в какой части острова я нахожусь.

Темнеет. Становится очень страшно.

Пару минут спустя и вовсе начинается дождь.

Я снова кружу по истоптанному клочку земли. Никак не определяюсь, куда идти.

А потом… С очередным разворотом передо мной вдруг вырастает преграда, и я, не успев толком разобраться, в ужасе визжу.

Ты меня полностью принимаешь?

– Марина… Марина… – чтобы я услышала и перестала отбиваться, Дане приходится меня окликнуть не один раз. Последний – уже конкретным криком: – Марина!

Чудовище сбегает. Против демонов Шатохина оно, как обычно, крайне быстро трусит. И не зря.

Не представляю, какую психологическую травму мне стоило бы заработать, чтобы перестать реагировать на Даню.

Я, конечно, пытаюсь с собой бороться. Но, похоже, уже угодила в ловушку. Внешние факторы – темнота и дождь – создают фатальную атмосферу и обостряют не только ощущения, но и все чувства, которые я рывками глушу.

– Даня… – выдыхаю незапланированно, подвисая на нем, как на единственном источнике жизни.

Его глаза, его запах, его жар, его сила… Да, без него жизнь не жизнь! Меня накрывает потребностью любить его.

Я не хочу с ним ругаться. Не хочу его отталкивать. Не хочу причинять ему боль.

Я просто хочу его любить! Здесь и сейчас.

– Марина! – разъяренно выталкивает Даня, прежде чем грубо встряхнуть меня.

Дождевые капли, которые успели напитать волосы, разлетаются. Мои зубы клацают. Я содрогаюсь, снова и снова захлебываясь чувствами.

– Что ты, мать твою, творишь? Ты не понимаешь, что носиться в одиночку там, где ты ни хрена не ориентируешься на местности – опасно?! А? Я тебя спрашиваю! Ты, блядь, этого не понимаешь?! – кричит все громче. С таким надрывом, которого я никогда у него не слышала. – Падение! Перелом! Кровотечение! Потеря сознания! – рубит с расстановками и таким разрушительным гневом, что я на каждом слове вздрагиваю.