Сжигая запреты

Вот и все.

Секс ничего не решит. Он не сблизит нас больше. Я не этого жду.

Смотрю Дане в глаза и снова теряю себя. Вспышка в груди – смертельная. Огонь по всему телу – молниеносно. Дефектное сердце отбойными ударами натужно борется со ставшей хронической щемяще-ноющей болью.

– Выйди вон, сказала! – звучу уже не просто сердито, а напуганно.

– Ты сказала, что я могу заходить поесть, – заводится Шатохин в ответ на мою агрессивную подачу.

– Когда меня не будет!

– А откуда я, блядь, должен знать, когда тебя нет?! – рявкает еще яростнее, заставляя меня содрогнуться.

Налететь на него охота, человечность теряю!

Стискиваю ладони в кулаки и всеми силами торможу себя от прыжка.

– Ладно, Дань… – выдыхаю достаточно миролюбиво. Нужно избавиться от него, чтобы успокоиться. – Я буду оставлять на дверях записку, чтобы ты видел, что я ушла. Сейчас выйди, пожалуйста. Дай мне десять минут, чтобы собраться, и я уйду.

Даня замирает и опаляет меня таким взглядом, что меня едва ударной волной не отбрасывает.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – выталкивает неожиданно тихо.

Все еще грубовато звучит, но вместе с тем как-то невыносимо уязвимо. У меня аж дрожь по коже несется, потому что внутри все – вдребезги.

– Мы договорились, Дань! – стою на своем, игнорируя все показатели слабости.

– Ты с собой договорилась, Марин! Я с тобой не договаривался!

Он меня добивает! Добивает!!!

И без того плохо, он еще маячит! Будто нарочно вынуждает еще сильнее страдать.

– Так трудно подождать? Трудно? Я многого прошу?

Боже, я будто персонаж древней мультипликации! Ношусь с этими словами по комнате, как идиотка.

– Трудно, – все, что выталкивает он. И я замираю. Даня пригвождает меня к месту взглядом. – Я весь день ждал.

Как это понимать? Что он пытается сказать? Почему так смотрит, словно это я его мучаю?

Нет… Нет… Я, должно быть, схожу с ума!

А потом… Шатохин вдруг сокращает расстояние и, гипнотизируя взглядом, кладет руки мне на плечи.

– Марин, я хочу… Хочу тебя, Маринка…

Взрыв. Боль. Паника.

– Что… Что ты хочешь?

– Все хочу, Марин! Давай мириться как-то… Давай вместе решим проблему… Просто… Просто помоги мне, Марин!

Снова «решим»… Теперь еще и «проблему»… «Вопрос», вероятно, закрыт.

– Не смей меня трогать! – кричу я, отталкивая и одновременно мечтая, чтобы он не послушал.

Но Даня поднимает взгляд над моей головой и, глядя в какую-то неопределенную точку, стискивает челюсти. Вижу, как несколько раз дергается его кадык, а потом слышу шумный выдох.

Он отступает в сторону.