Сжигая запреты

Я то воспаряла духом и верила, что он передумает и захочет быть с нами, то вновь разбивалась в болезненном понимании, что мы ему не нужны.

Да, мы. Я больше не могу думать о себе в единственном числе. Нас двое. Я и мой ребенок.

А так хотелось, чтобы стало трое… Кажется, я готова была отдать за это все на свете.

Я и злилась на Даню, и обижалась, и волновалась, как он там, под открытым небом на берегу, и переживала, что действительно бросит меня на острове одну, и ненавидела его… И любила сильнее, чем когда-либо.

Все это вызывало бурные потоки слез. Я захлебывалась ими до икоты. Как еще мне было справляться?!

«Это все гормоны!» – убеждала себя я, в надежде, что в какой-то момент меня перестанет так нещадно шатать.

Основная задача до того, как это произойдет – не тронуться умом. Я уже на краю пропасти.

И даже несмотря на столь очевидный жизненный кризис, как только рыдания стихали, я мысленно возвращалась к нашему с Даней сексу. Все случилось совсем не так, как я ожидала. Но учитывая наши характеры и эмоции, которые мы все это время накапливали, вполне закономерно.

Штормовая ярость. Животная страсть. Необузданный голод. Отчаянная жадность.

Боли я почти не ощущала. Она пронзила мое тело в момент разрыва девственной плевы и практически сразу же сгорела в огне безумной потребности близости. Лишь почувствовав Даню внутри своего тела, я поняла, что ласки и совместные оргазмы – это, безусловно, чудесно, но это не единение.

Вторжение. Захват. Сдача в плен. Присвоение.

Только когда мужчина берет, а женщина отдается, достигается то самое фантастическое слияние, которого мы так жаждем в любви.

Как я могла после этого лгать? Даня, обнаружив мою кровь, выразил такой панический страх. Трижды бы он меня убивал, трижды бы я возвращалась и каялась. Не хотела, чтобы он винил себя в том, что причинил вред мне или ребенку. Таких мук я ему не желала.

Но как же потом было обидно и больно, когда он не верил! Понимала, конечно, что сама виновата. Наплела такой клубок лжи, что и самой с трудом распутать удалось.

Ужас, который Даня выказал, узнав, что малыш его, меня размазал окончательно. Хоть я и ждала подобного, но в реальности познать все это и прочувствовать оказалось запредельно больнее, чем я представляла.

Я перестала ориентироваться во времени. И примерно не поняла, в каком часу уснула. Помню, что к тому моменту жгли не только глаза, но и кожа лица. Кроме того, воспалилась слизистая. Почудились даже симптомы простуды.